Время, проведённое в Синалоа за спиной Джо теперь казалась ей беззаботным временем юности, где знай только стреляй метко да вовремя уходи от полиции, чтобы потом всю ночь пьяно отрываться в кабаках Франко или до утра обтрахивать вместе с Джо все до единой горизонтальные поверхности его квартиры. Она тогда ни о чём не думала. Даже о том, что умудрится дожить до двадцати семи, и особенно с такой хренью в мозгу.
Эйса критически оценивает небольшую, полуголую квартирку, отмечая в плюсах лишь панорамные окна с видом на город, рассматривает сквозь них припаркованный у магазинчика фургон и водителя внутри, подозрительно похожего на Лару Кинг. Та склоняется над приборкой и смотрит в зеркало заднего вида, кажется, поправляет макияж. Точно она. Беккет оставляет свою бойцовую собаку на внешнее наблюдение. Сам же является через полчаса в форме ремонтного рабочего, чтобы рассовать по помещению спецтехнику.
— Я что, даже отлить не смогу без вас? — Эйса первой нарушает старательное сопение Беккета под потолком над душевой кабиной.
— У вас сейчас вообще нет никаких прав, сеньорита, — надменным тоном отвечает ей агент, спускаясь со стремянки.
Были бы у неё деньги на адвоката, она бы разъяснила ему свои конституционные права, которые ещё у неё остались, но денег не было и факт её работы на Управление вряд ли где-то официально фигурирует, пока нет результата. Высокомерие Беккета её адски бесит. Выскочка, заполучивший в руки первое серьёзное дело, мечтающий выслужиться, занять местечко потеплее и повыше, чтобы каждый день смотреть с гордостью в своё обрюзгшее от времени, алкоголя и пережора лицо, мол, я служу своей стране. На деле такие деятельные ребята, как агент Беккет, лажают чаще всего: их кипучая жажда движухи, подогреваемая ощущением собственной важности, заставляет их совершать ошибки. Ошибкой было заставлять её ехать в Лос-Анжелес — город, в котором Эйсе ловить абсолютно нечего, кроме пули от людей Франко, и никакого правдоподобного объяснения, чтобы предъявить его Данэму, если он спросит, у неё нет. А он спросит. И от этой ошибки — она чует это, как охотничья собака чует следы удравшего зайца — пойдёт череда других.
— Дайте руку, — в приказном тоне говорит агент. Эйса подчиняется. Беккет защелкивает на её запястье браслет толщиной в треть дюйма. Простой желтоватый металл с напылением — не золото, а подделка. Ривера такие вещи определяет на глаз, очень уж весело вещица блестит.
— Что это за убожество? — Эйса с отвращением трясёт рукой, словно пытается скинуть с себя паука.
— Не нравится подарок? — ехидно ухмыляется Беккет, делая шаг ближе. — Здесь датчик движения и микрофон. Не стоит его снимать, иначе мои парни ринутся вас спасать.
Он молод, наверное, даже её ровесник, а то как тщательно уложены его волосы, говорит о том, что он осознает собственную физическую привлекательность и со знанием дела спекулирует ей. Наверняка, предложи она ему развлечься, Беккет не отказался бы, тем более датчики ещё не активированы. Чёрный кожаный диван на контрасте с белыми стенами гостиной так и просит, чтобы его обновили парой актов взаимного удовлетворения, вот только Эйса как альтернативу этот вариант не рассматривает. Спать с теми, от кого она зависит, значит пасть в собственных глазах. С ней уже было такое, повторять она не собирается.
— Если вы не хотите, чтобы Данэм спалил всю вашу шайку с первой же минуты, то дадите мне полную свободу действий. Если я не могу выйти на связь в указанное время, значит, не могу. Если сниму эту дешёвую дрянь, значит, она не соответствует месту, времени, обстоятельствам, нужное подчеркнуть, — чеканит Ривера, вгрызаясь в его довольное лицо злым взглядом. — Если вы каким-то образом попытаетесь контролировать мои действия или указывать мне, что делать…
— С чего бы это?! — изумленный возглас Беккета похож на клёкот индюка, которому сдавили шею. Он прерывает её монолог и весь подаётся вперёд, словно пытается задавить её своей значимостью.
— С того, что вы идёте на гризли с деревянной палкой. Если вы считаете, что все эти ваши пароли, датчики, жучки, ту жируху в тачке под окном он не прочухает, то вы плохо изучили его дело, сэр, — Эйса выделяет слово «сэр» особо, вкладывая в него всё пренебрежение, на которое способна. — Вы проколетесь, он убьёт меня и вы не получите ничего. Если не согласны, можете надевать на меня наручники и везти в тюрьму, — она отчаянно блефует, надеясь оставить для себя как можно больше путей отхода, как можно больше возможностей вывернуться, как можно выше поднять свою значимость. Беккет на это молчит, его взгляд жжёт ей шею, ключицы, режет ей лицо. Она читает в нём «надо же, мексиканская сучка смеет показывать зубы» и тихо злорадствует, что его это бесит. Беккет пытается играть во взрослые игры, но у неё опыта в них поболее, чем у него.