В квартире включён свет — Беккет, не таясь, уже ждёт её в гостиной.
— Какого хрена? — он яростно трясёт обломками браслета-прослушки, найденного им на дне раковины. Её отчаянно-глупый план агент раскусил на раз-два. Что ж, этого стоило ожидать.
— Мы уже говорили об этом.
Ривера мягко прикрывает за собой дверь и, проходя в комнату, бросает взгляд в зеркало. Выглядит, как проститутка, которую поимели оптом в подворотне — Эйса лишь хмыкает, позволяя себе чуть заглянуть в совсем свежие воспоминания. Отчего-то этот животный акт придал ей какой-то необъяснимой уверенности на грани самодурства, а усталость и звон натруженных мышц — полнейшего равнодушия. По ней плачет школа Ли Стразберга, потому что в таком состоянии ей врётся на Оскар.
— Я же сказала, он всё поймёт. Пришлось импровизировать, — пожав плечами, отвечает она. Усаживаясь на диван, Ривера роется в сумочке в поисках закурить. Где-то во внутреннем кармане заныкана пачка, которую ей строго запретили врачи. — Он думает, что я буду работать на него.
— А разве это, чёрт возьми, не так?!
— Я сказала, он так думает, — Эйса выделяет слово «он» и многозначительно дёргает бровь, мол, всё под контролем, остынь, но на Джона Беккета это не действует. — Он думает, что я буду сливать всё ему, а на самом деле…
— Не надо держать меня за идиота, — агент обрывает её. Кажется, он готов приседать от злости, но держится, как того требует профессиональная этика. Эйса читает в его глазах презрение, ненависть и уязвлённость, будто она предала его личное доверие. Будто он заранее спланировал все её возможные ходы, но она не вписалась ни в один или выбрала самый нежелательный. — Вы сняли прослушку, свалили с объектом в закат и теперь думаете, что я поверю, что вы сделали это специально?!
Он подходит к ней так близко, что ширинка его оказывается почти у её лица. Забавная демонстрация силы и власти, когда все остальные вербальные аргументы исчерпаны. Эйса на это лишь шире улыбается — ему остаётся только изнасиловать её, потому что пестовать его самомнение с помощью своего рта она не собирается, а делать это в доме, напичканном под завязку камерами Беккет не будет. Да и вообще нигде не будет — слишком дорога репутация, слишком безупречна чистота, которую он не станет марать. Следующее звание ему гораздо важнее примитивного акта похоти в грязный рот мексиканской преступницы.
— Не надо играть в шпиона, сеньорита Ривера, у вас нет ни соответствующего образования, ни опыта. Ваше богатое прошлое не имеет ничего общего с тем, с чем мы имеем дело каждый день…
— Вы не знаете Данэма, его знаю я, — диалог грозится превратиться в базарную перепалку, потому что Ривера сдаваться не собирается. — Только я могу к нему подобраться, иначе вам придётся придумать другой план выйти на Холта.
— Я подстраховался, не сомневайтесь, — приходит его черёд улыбаться. Беккет подносит к уху телефон. — Работаем по схеме «Д», — говорит он кому-то, суёт телефон в карман и обводит её пристальным взглядом с головы до кончиков туфель. — Омерзительно.
Слизанная, размазанная по подбородку помада, мятое платье в пятнах, ошалелый взгляд — развязный видок уличной потаскухи, дающей не ради денег, а ради кайфа. В одном этом «омерзительно» слишком много смыслов.
Омерзительно, когда дамочка вызывает интерес тем, что пришлась по вкусу одному из самых опасных преступников в стране, ублюдочному головорезу, хитрожопому киллеру, который ювелирно обходит все выставленные ему ловушки — крайне занимательному типу с нестандартным мышлением, которого Беккет допросил бы лично просто потому, что ему интересно влезть ему в голову. Омерзительно, когда хочется понять, что же такого этот тип в ней нашёл. Омерзительно для самого молодого специального агента, без пяти минут зятя директора, сына полковника, обладателя медали за заслуги, вручённой самим президентом, хотеть попробовать тоже. Чтобы убрать грязь с улиц порой приходится вымазаться в ней самому — Беккет этого не учёл.
— Это работает, — невозмутимо отвечает Эйса. Когда Беккет делает шаг назад и топает к двери, она выдыхает. На ней нет наручников, значит, этот раунд за ней.
— Определяйтесь, на чьей вы стороне, — говорит ей агент, прежде чем закрыть дверь.
Теперь задача номер один для неё не запутаться в собственной лжи.