7. По соображениям совести
Вечером, в раздевалке после смены, напарник сообщает ему, что Суареса выпустили сегодня днём.
— Думаешь, с разборками придёт? — как бы невзначай интересуется Хантер. Он и без него знает, что с копами «Кобрас» связываться не станут, но вот за внеплановую отсидку могут на ком-нибудь отыграться. Кали Рейес — первый кандидат.
— Он — хрен отбитый, конечно, но не настолько, чтобы на копов лезть. Тут это, — Мигель мнётся, подбирая слова, делает к нему шаг ближе, чтобы их разговор не стал достоянием чужих ушей, — просили его временно не трогать, ну, если попадётся. Оклемается пусть, поймёт разницу между волей и неволей, потом потише будет.
— Кто просил?
— У меня на имена память плохая, — отшучивается Эрнандес. Тут дураку ясно, что это Гарсия за кузена впрягается. Только вот Эрнандес у Гарсии на прикорме, Хантер же на это плевать хотел.
— То есть, если он опять на кого-нибудь свой хер нацелит, нам мимо ехать и не вмешиваться?! — Хантер со злости хлопает ладонью по дверце шкафа, а самому хочется напарнику затрещину отвесить, чтобы тот пришёл уже в себя и вспомнил, наконец, кто он и где работает.
— Да ладно, не доказано же ничего, — Мигель машет рукой, мол, забудь уже, проехали, но забыть об изуродованных телах школьниц, о которых уже всё Управление забыло, Кайл, наверное, никогда не сможет. Не настолько ещё он в этой жизни оскотинился, чтобы спокойно смотреть, как виновник, счастливо избежавший наказания, бродит по улицам.
— Да брось, — Кайл делает последнюю попытку воззвать к здравому смыслу, но она бесполезна. Эрнандес очень бережёт свой зад.
— Короче, не хочу я проблем. У меня жена, дети, — Мигель отмахивается от него, нарочито громко звенит ключами и уходит, понурив голову. С совестью Эрнандес давно договорился, бесполезно его лечить.
Кайл с досады прикладывается лбом к дверце шкафчика, понимая, что время начинает работать против него. И против Кали. А аргументы напарника лишь разбередили гнев, который он едва-едва сумел обратно в себя затолкать. Подождав когда коллеги выйдут, он достаёт мобильник и набирает брата.
— Надо встретиться.
— Я домой еду, подгребай, — Коул не задаёт лишних вопросов, ему предельно ясно, что разговор не телефонный.
«Домой» в лексиконе братьев Хантер означает их старую квартиру, где они жили с матерью до её смерти. Этажом выше до сих пор живёт мать Риты, но застать её дома сейчас практически невозможно. Она стала брать дополнительные смены в больнице, чтобы забить свободное время — обе дочери съехали от неё, а в госпитале всегда дел невпроворот. Хлоя не привыкла жить праздно, несмотря на то, что старшая дочь удачно вышла замуж и теперь помогает ей материально. Он не уверен, знает ли она вообще, что они с Ритой разбежались. Врать, что у них всё хорошо, придумывать несуществующие вещи, лишь бы её не беспокоить, ему не хочется, говорить правду тем более, потому он внимательно смотрит на пустые окна её квартиры, пытаясь угадать, есть ли там сегодня жизнь. Он надеется, что сумеет проскочить незамеченным.
Три лестничных пролёта вверх, длинный, обшарпанный коридор с разбитыми светильниками, вонь испражнений и гулкая, почти зловещая тишина — за каких-то семь лет всё изменилось. Раньше здесь гремела музыка, мелкие соседские оборванцы, такие, какими были они с братом, сновали туда-сюда, изобретая всё новые и новые игры, за дверьми лаяли собаки и ругались жильцы, а сейчас кажется, будто здесь случилась война или стихийное бедствие. Каждый клочок стены отдаёт безнадёгой. В распахнутых окнах воет сквозняк, навевая уныние, несколько квартир пусты и брошены, словно жильцы в спешке покинули их, спасаясь от стремительно надвигающегося облака ядерной пыли. Кайл звенит ключами в кармане, с трудом находит нужный — в последний раз он был здесь год назад.
Коул отыскивается на диване в общей комнате, которая служила им и гостиной, и маминой спальней. Напротив него стоит высокий, темнокожий парень в чёрной бандане, Кайл узнает в нём Дре, лидера банды «Кровавые», контролирующей территорию западнее земли «Хантеров». С ними у «Хантеров» давно объявлено перемирие. Присутствие их главаря здесь кажется Кайлу весьма дерьмовым знаком.
Дре уже собирается уходить.
— Здорово, братан, — Кайл принимает от него «краба» и пропускает к выходу. — Бывай, Коул.
Он делает взмах здоровенной чёрной лапищей в сторону дивана и скрывается за дверью. Кайл молча садится в то же кресло и наблюдает, как брат жонглирует двумя мобильниками — один прижимает к уху, на втором набирает сообщение.
— Что это было? — подаёт голос Кайл, когда брат откладывает гаджеты в сторону.