Она видит, как Лара переговаривается с каким-то мексиканцем возле входа в кухню. По движению её губ Ривера понимает, что они говорят по-испански, только никак не может разобрать, что именно. Возможно, это их информатор, а может, тупая баба с кулаками не настолько тупа, как хочет казаться. Кинг замечает, что за ней наблюдают, она злобно смотрит на застывшую среди стеллажей минимаркета Риверу и спешит свернуть разговор.
— Член у меня есть, говоришь, — Лара Кинг обозлилась, это чувствуется по тому, с какой силой она волочет Риверу обратно к машине, как встряхивает её по дороге, как припечатывает её к боковине авто, прежде чем сунуть внутрь, как мешок с потрохами. — Я бы тебя пристрелила на месте, но руководство хочет выжать из тебя всё, что можно. Но мы-то обе понимаем, что ты бесполезна. Ты только для члена и годишься.
Эйса молчит. Что-то внутри не позволяет ей открыть рот и послать Кинг нахуй. У Риверы на языке вертятся навязчивые вопросы, она видит в чертах её лица черты их общих предков, а в тёмной зелени её глаз прямое подтверждение своим подозрениям. У специального агента по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США взгляд убийцы-чистильщика, взгляд Оливера Данэма, взгляд бешеной псины на поводке, какой бывает у головорезов картеля. В нём читается «да, сука, ты права, да только чем тебе это поможет?». Эйсе кажется, что далеко не Беккет, а именно она решает её судьбу, именно она способна прямо сейчас вывезти её к каналу, накрутить на ствол глушак и отправить её к их общим праотцам, к Энрике, к бабуле, отцу, которого Эйса не успела запомнить, и от этого ей становится жутко. Действительно жутко, начиная с того самого дня, когда они с Беккетом взяли её в ресторане «Маэстро Гардель».
— Есть контакт. Зашевелились, — доносится из рации. Их с Ларой зловещий зрительный поединок прерывается, Кинг заталкивает её в машину и мчит назад, к складам.
— Сидеть в машине, — рявкает Кинг, доставая из багажника бронежилет и винтовку с коротким стволом.
Ривера бодает затылком подголовник, устраиваясь удобнее в своей сидячей тюрьме. Сидеть в машине. Как будто у неё есть выбор. Ключи в замке зажигания и мотор работает, но мозги у Риверы ещё не совсем уехали для того, чтобы угонять полицейскую тачку, подключенную к спутниковому навигатору. Эйса видит, как Кинг на ходу надевает бронежилет и бежит ко входу на территорию за табличку «Посторонним вход запрещен». Она слышит глухие, далёкие хлопки выстрелов и вой сирены.
Эта огромная земля уставлена контейнерами, издали похожими на разноцветные коробки размером не больше ладони. Логотипы известных транспортных компаний, производителей цифровой и бытовой техники, слоганы известных на весь мир торговых марок, огромные подъёмные краны, замершие в бездействии — Эйса напряжённо всматривается в каждую деталь, пока у ворот не появляется движение. Группа захвата в балаклавах и чёрной униформе ведёт двоих мексиканцев, потом ещё двоих. Следом за ними выходят Беккет, парни в костюмах — скорее всего, кто-то из руководства, человек с фотокамерой в толстовке с эмблемой крупнейшего в городе медиахолдинга. Эйса наблюдает, как они скалятся и едва ли не целуются друг с другом в десны, хлопают Беккета по плечу, отчего-то тот прячет очи долу. Эйса чувствует, что всё внутри начинает гореть. Она надеется, что та бешеная мысль, возникшая у неё в голове, всего лишь призрак отчаяния, последствие давящей, как могильная плита, неизвестности и стресса, от которого кончики пальцев одолевает тремор так, что невозможно подкурить сигарету. Они взяли Данэма. Они не могли его взять. Это невозможно. Что же, чёрт побери, происходит?
Когда делегация рассаживается по машинам и уезжает, Беккет идёт к ней. Он распахивает дверь, молча выволакивает её из машины и, подгоняя тычками в спину, ведёт на территорию. Они проходят узкими коридорами меж стен контейнеров. На каждом повороте стоит вооружённый боец, мимо проходят пара конвойных, несущих груз в чёрном полиэтилене. Беккет подводит её к небольшому безымянному фургону, в его раззявленном нутре виднеется паллета с чёрными, обмотанными скотчем пакетами весом около килограмма каждая.
— Отличная работа, Джон, — кто-то проходит мимо и хлопает Беккета по плечу, но Эйса не видит ничего, кроме надорванной пачки, лежащий сверху. Внутри белеет мелкая взвесь, которую разносит по салону порывами сквозняка.
— Смотри, — он толкает её ближе, грубо наклоняет ей голову, всовывает в машину, держа за шею. Эйса чувствует до боли знакомый, дурманящий запах. — Это самая большая партия за последние три года. За неё мне дадут приличную премию, повесят медаль и скорее всего представят к повышению, но угадай, почему, я мать твою, так зол? Потому что здесь нет Оливера, чтоб его, Данэма!