Эйса медленно поворачивается к нему и замирает. У Беккета бешеные глаза с покрасневшими дужками век, затертый нос и подрагивающие губы, как у затравленной собаки — наверняка, на радостях занюхал. Ну, или с горя. Но при любом раскладе дерьмо воняет одинаково, а Эйса в дерьме по самое горло. Ощущение полного пиздеца накрывает её медленно и неотвратимо, как приближающаяся издали волна цунами. Конец наступил как-то слишком быстро, она даже не успела сделать последний вдох.
<i>«Ну, вот и всё, Ривера».
«Прости, крошка, я любил тебя».
«Я не могу ничего изменить. Кто угодно, только не я». </i>
Мысли проносятся в голове, не задерживаясь надолго, воспоминания вспыхивают и гаснут, оставляя после себя пепел и ожог, удушающая паника сменяется безразличным «насрать», вынуждая Эйсу задыхаться, словно при тяжёлых нагрузках. Она не чувствует, как Беккет оттаскивает ее от машины, как толкает плечом в сторону. Она не чувствует, как бьётся спиной о жестяную стенку контейнера — всё тело потеряло чувствительность, кроме одной точки под грудью, где грохочет сердце.
— Он надул тебя, милочка. Но вот интересно, если я сделаю так, — он резко вынимает пистолет и стреляет несколько раз возле её головы, — он явится спасать свою сучку?!
Грохот выстрелов, звон бьющихся об металл пуль перебивается криком. Эйса кричит, зажимая ладонями уши, корчится, съеживается в комок. Она смотрит на его опущенную вниз руку, на его побелевшие пальцы, сжимающие рукоять пистолета, и понимает что ещё пара дюймов и пара секунд… Хочется сползти вниз и заплакать от беспомощности, хочется броситься на него и растерзать ему лицо, вгрызться в шею, добраться до сонной артерии и выпустить ему кровь, хочется прекратить всё это, героически словив пулю, но Эйса понимает, что героиня из неё так себе, а рыдать и стенать о пощаде не позволит гордость. Беккет не Данэм, тут давить на жалость бессмысленно, он решений не принимает. Здесь любые попытки бороться бессмысленны, козырей у неё не остаётся.
— План со шлюхой отменяется. Дожимайте этих уродов и дай отмашку парням в Вегасе. До связи.
Эйса плетется за Беккетом обратно к машине, слушает его разговоры по телефону и не улавливает смысла. Она в полной прострации грузится на заднее сиденье, краем глаза улавливая кривую ухмылку Лары Кинг в зеркале заднего вида.
<center>***</center>
— Слушай, ты говорил твой сын работу ищет?
Кайл «решает вопросы». Вместо того, чтобы на автопилоте добраться до «Логова» и завалиться спать. Выполняет обещанное, вместо того, чтобы вернуться несколько лестничных пролётов назад, выбить к чертям собственную дверь и взять то, что ему так отчаянно, до зубного скрежета, до зуда в ладонях хочется. Он стоит в дверях своих соседей-пропойц, напряжённо ожидая, когда они соберутся, чтобы поехать с ним в «Приход», вместо того, чтобы сдирать с Кали Рейес одежду. Ведь она была готова. Он видел это по её глазам. Она готова была его «отблагодарить», она почти сдалась под его напором, но именно это его и остановило. Он не хотел от Кали благодарности, он хотел её всю.
<i>«А не дохрена ли ты хочешь, идеалист хуев? Бери и еби, вот навыдумывал!» </i>
Сомнения в голове звучали голосом Коула, Кайл уверен, брат сказал бы именно так, но чем дальше он отъезжал от дома, тем сильнее крепла в нём уверенность. Он всё делает правильно.
В «Логове» суета. На двери висит табличка «Закрыто» — левых людей сегодня не пускают. Кайл толкает дверь, входит в зал, напарывается на пару десятков напряжённых взглядов-игл, пронзающих его насквозь, но узнав его, «Хантеры» расслабляются — Кайл свой. Парни мнутся у барной стойки, невесело бултыхая воду со льдом в стаканах для виски. Кайл помнит, перед «работой» у Хантеров не пьют, а значит, парни идут на крупное дело, для которого мобилизуются все ресурсы.
Он находит брата в оружейной.
— Сегодня? — односложно спрашивает Кайл.
— Ага, — так же односложно отвечает Коул, скурпулёзно пересчитывая патроны для каждого рожка.
Кайл помнит, в такие моменты они с братом меняются ролями, словно превращаются друг в друга: Коул в железобетонно невозмутимого лидера с холодной головой, Кайл — в горячечного психопата с желанием убивать. В тот день, когда они шли на «Шакалов» за то, что их главарь переломал Еве — старшей сестре Риты — пальцы, и тем самым поставил крест на её карьере пианистки, его отрезвляющее «ты добивать будешь или как?» Кайла остановило от непоправимого. Он убил бы, и тогда чёрт знает, где бы сейчас был — может, за решёткой, а может, на том свете.