***
Все готово, с минуты на минуту она должна войти. Моя жертва сама придет в лапы хищника. Как быстро согласилась. Обыкновенная шлюха, тьфу, весь смак испорчен. А я надеялся, что она хотя бы для виду цену себе набьет. Ну и ладно, так даже лучше, чем быстрее овладею новой игрушкой, тем скорее забуду и приду в себя. Дверь отворилась, а она никак не заходит, что за херня, я стискиваю челюсть и уже хочу пойти навстречу, но, наконец, вижу ее. Осторожничает, будто мышонок проверяющий мышеловку. Ее взгляд, наконец, обращается ко мне. Моя жертва с голубыми глазами. Чистый лед. Она узнала меня, и ее глаза забавно расширяются. А кого ты ожидала? На лице столько эмоций, что я не успеваю всего разглядеть. Она будто на американских гонках. Теперь, когда между нами нет долбаной решетки, мне легче ее рассмотреть и вполне доволен тем, что лицезрю. Свободные спортивки не в силах скрыть округлые формы. Нос пуговкой, она хоть дышать через такую мелюзгу может? Пухлые, манящие губы скромно приоткрыты и глаза распахнуты. Два сапфира блестящих и неотрывно смотрящих на меня. Я забываю, что она тут в качестве моей шлюхи на вечер, засматриваюсь и, кажется, в них целое небо и чуть больше. Черт. Сто лет не тянуло на сентиментальность, а тут становлюсь хлюпиком из-за какой-то девки. Мы здесь в гляделки будем играть или все же трахаться, мадама? Я рассчитывал на второе, сказать честно. Подхожу к ней, встаю рядом, и она кажется такой маленькой и хрупкой, что стоит коснуться и распадется на миллионы осколков. И это ты там провокационно стояла перед Горгоной? Не поверил бы, не увидев своими глазами. Я касаюсь ее и у моей ненаглядной будто в мозгу переклинило, она начинает биться о дверь. Успокойся, малышка, ты и не выдохнешь, если я не захочу. Что за паника? Что творится в голове у этой дикой девки — не представляю, но, если продолжит в том же духе, она сломает дверь. Железную. Я внушаю такой ужас? Что за бред. Решила в недотрогу поиграть, ну ладно. Посмотрим, что из этого получится. Предложил — не ушла. Сидит, словно она в карты со мной поиграть пришла. Детка, поговорить я могу с зеками по камере, от тебя мне нужен только секс. Не выдерживаю, терпения не хватит наблюдать, как она из себя целомудренную строит. Да сама дева Мария, что же ты забыла в тюрьме, сука? Нависаю над ней и, кажется, если коснусь чуть сильнее — сломается в моих руках. Но в паху все тяжелее, член стискивает больно, хватит уже тянуть. Сука, она еще и дразнит меня. Поиграть решила, ну окей. Я вытягиваю свои когти и готов вцепиться наточенными клыками в глотку своей пташки, но делаю это нежнее, губами. Ну вот, наконец-то поняла, что не нужно строить из себя фиалку, отвечает на поцелуй. Стонет. Отлично. У меня предохранители горят, а она вдруг передумала и снова включила деву Марию. Да что с тобой не так. Она готова расплакаться, глаза на мокром месте. То есть, когда тебя по земле волокли было норм, а когда целуют — слезы? Сумасшедшая. Я, конечно, не самый прилежный человек, многим не брезгаю, но насилие над женщинами не числится в списке моих заслуг. Отпускаю ее, но внутри ураган. Не могу успокоиться, будто опьянен. Что она возомнила о себе? Ты будешь играться с Хакимом? Посмотрим, детка. Прибежишь ко мне, приползешь. Иду к двери и стучу, когда она подбегает, не контролирую себя и срываюсь в накрывшей ярости. Хватаю ее за предплечья, голубые глаза расширяются, темные зрачки перекрывают радужку, от этого глаза и вовсе кажутся огромными. Я всем телом ощущаю ее дрожь, она так и смотрит, повисла на моих руках и шлепает губами, словно рыба, выброшенная на сушу. Отпускаю, и она со скоростью света покидает меня.
***
На следующий день меня навещает Таир. Ночь прошла не лучшим образом, так, возможно, день принесет мне хорошие вести. Мой верный товарищ. Человек, с которым я прошел все круги земного ада и встал на ноги, построил свой мир. Мое второе я, человек, в котором я абсолютно уверен, что даже сестру доверил. Помню, как был зол, когда узнал, что он посмел посмотреть на мою сестру. На мою драгоценность, которую я оберегал от всех. Никто не смел и глаз поднять на нее, а он, мой близкий друг, встречался с ней за моей спиной. Я еще долго не мог ему простить этого, Марго не разрешал выйти из дома. Другого на его месте ждала бы неминуемая расплата, но тут я не смог себя пересилить. Иметь близких значит — быть слабым. Я долгое время не общался с ним, но не смог выдержать страдания сестры. Она вела себя со мной, как и обычно уважительно, но вечно покрасневшие глаза и исхудавшее лицо говорило за нее. В итоге, я сам пошел к Таиру, наступил на свое эго. В конце-то концов, я не смог бы найти человека достойнее на сердце моей Марго и, как оказалось, не ошибся.