— За что засадили? — голос, как я и ожидала, с легкой сладостью, тоненький.
В очередной раз удивляюсь, что она здесь делает, ей место на обложке журнала. Пава среди ворон.
— Покушение, — безразличный тон, словно это обыденность для меня. Так надо, пусть воспримут меня серьезно.
Неправда, но так нужно, нужно соврать и набить себе очки. Она смеряет меня взглядом, разглядывает с головы до ног, анализирует.
— Ты-то? — усмехается, на этот раз ее взгляд становится хищным. — На бабульку напала, хотела сумочку стырить? — девки вокруг нее хором смеются.
И, правда, внешне я не схожу на дерзкую преступницу. Природа-матушка и биологическая мать одарили меня довольно смазливым личиком, спасибо им. Миндалевидный разрез голубых глаз, которыми я безумно горжусь и не раз пользовалась их очарованием в трудных ситуациях. Аккуратный нос, пухлые губы, небольшой овал лица. Занятия танцами помогли добиться соблазнительных форм. Пшеничные волосы добавляют к виду образ нежного цветочка, коим я не являюсь, но часто пользуюсь его эффектом. Сам ангел в плоти. Я отправляю ей ответный взгляд, изгибая бровь и добавив раздражения, делая вид уязвленной преступницы:
— Хочешь проверить? — облокачиваюсь на ступень. — Сама-то как здесь оказалась, барби? — рискую получить, но иначе окажусь слабой, если оставлю ее слова без ответного ехидства.
Она недовольным взглядом окидывает меня во второй раз и собирается что-то сказать, но наш диалог прерывает шатенка. Ей надоело возиться с изгоями и сидеть без дела, теперь захотелось придраться к кому-нибудь повесомее.
— Что такое, куколка, сидишь недовольная, и сегодня не позвал тебя отсосать к себе твой повелитель?
Они дружненько смеются всей шайкой, а брюнетка посылает ей испепеляющий взгляд.
— Завали ебало, или хочешь обратно в карцер? — она ухмыляется и красивое личико искажается в злобе.
— На другое тебя не хватит, соска, — шатенка делает характерный знак, засунув палец в рот и выпустив его со звоном, оттягивая щеку.
— Бедненькая, у тебя чупа-чупс перехватили? — я не сразу осознаю, что это вовсе не в моей голове прозвучало.
Все взгляды разом обращаются ко мне, и я оказываюсь в центре внимания. Чтоб меня! Почему я открываю рот всегда в самый ненужный момент, как от этого отучиться?!
— Кто это у нас здесь? — эта пигалица приближается ко мне, и я кое-как сдерживаюсь, чтобы не сделать шаг назад. Я не самый бесстрашный человек на планете Земля. Мышцы напряглись до предела, в груди сжалось от накала нервов. В один миг структура тела сменилась. Пыталась избежать судьбы изгоя, но пытаясь от нее сбежать, я бегу навстречу. Взгляд метнулся по сторонам в поиске возможных путей отхода, но мозг ясно дает понять, что я не смогу убежать. Расстояние между нами сокращается до критического, и я мысленно готовлюсь к неизбежному. — Че ты вякнула?
— Рот промой, говорю, из него разит, — ну вот, опять, о чем я думаю? Кажется, мне жить надоело, так еще и демонстративно машу рукой перед своим носом, словно красным перед быком.
Она посылает мне убийственный взгляд и ее лицо, и без того уродливое, теперь и вовсе пугающе искажено гневом. С ней я точно не справлюсь, с моими 165 рядом с ней я какой-то жалкий таракашка, которого она без труда раздавит.
— Что ты сказала? А ну, повтори, — голос мерзкими щупальцами проникает в разум. Ее пальцы болезненно сжались на моей голове, посылая сигналы тревоги. Она приподняла меня над землей, оставляя стоять на цыпочках, но отступать уже поздно.
С мужской половины слышны возгласы, я только сейчас замечаю, что мы находимся близко к их площадке, им все отлично видно сквозь крупную сетку.
— Давай, мочи ее, Горгона!
Горгона? Так ее зовут, значит. Ну и имечко. Она зловеще улыбается, скалясь пожелтевшими зубами, парочки недостает, а остальные в основном гнилые — стремное зрелище.
— Ну и вонь. Не плюйся на меня.
Она еще больше мрачнеет, но не успевает среагировать, я вцепилась в ее лицо. Как там говорилось: «Лучшая защита — нападение»? Проверим! Острые ноготки процарапали иссохшую кожу на щеках. Жаль, в глаза не попала. Чудом смогла освободиться, когда она с матом опускает меня обратно, но счастье было недолгим. Одна ее шестерка хватает меня за руки сзади и одним движением скручивает, усадив на колени, а вторая воодушевленно награждает меня за мои подвиги парой кулаков. Только не по лицу! Чтоб тебя! В тот же миг чувствую скопившуюся во рту кровь, прокусила язык, но не даю себе права ни на один звук. Смачно сплевываю кровь со слюной и плотно сжимаю челюсть. Глаза щиплет, слезы навернулись, пытаюсь смахнуть их с ресниц, но одна предательски стекает по щеке.