— Нравится, тварь? — хозяюшка вновь вступила в игру, желая отомстить. Следующий удар приходится от нее, попадает ногой в живот, ее шестерка меня отпускает, и я от боли червяком скручиваюсь. Прижимаю колени к животу и обвиваю голову руками, чтобы защититься от ударов, но она начинает бить по бокам. Я уже едва различаю ее красноречивые реплики, которыми она дополняет свой садизм. Горгона останавливается, и я уже радуюсь этому, но, как оказалось, слишком рано. Вновь хватка на волосах и заставляет меня подняться на ватные ноги, вжимает в стену, наваливается всем телом — не шевельнуться, тело ослабло. Во рту металлический привкус, ощущаю, что захлебываюсь собственной кровью. Дыхание рванное, грудь сдавило, и куда смотрит охрана? Почему они не вмешиваются? Глазею по сторонам, насколько это позволяет мое положение, вижу парочку, но они так же, как и остальные, увлечены происходящим. Суки.
— Покажи нам сиськи! — голоса доносятся с мужской стороны, и я сквозь пелену слез вижу размазанные силуэты. Спасения ждать неоткуда, остается поддаться и перетерпеть, главное, не сдаться. Я смогу. — Хотим стриптиз! — снова противные голоса.
— Развлечешь наших мальчиков? — слышу над самым ухом мерзкий голос, на душе становится противно. — Видишь, они хотят шоу, — она гортанно смеется, надавив на меня, и отходит на шаг. — Давай, принцесса, раздевайся.
Глава 2. Первая встреча
Стоит Горгоне отойти, ноги меня не держат, и я падаю, только и успеваю кое-как схватиться за сетку и удержаться. Согнувшись, поднимаю ненавистный взгляд и прожигаю ее им. Нет, я не стану тебе уступать. Рука сама поднялась и послала полоумной средний палец. Хотя, кто из нас сейчас полоумный? Скорее, я, у которой напрочь отбились факторы самосохранения.
— Помаши им своим дряхлым задом.
Она свирепеет и с новыми силами кидается на меня, только вот на этот раз мне, наконец, кидают спасительную шлюпку и она успевает только пару раз пнуть меня. Один из надзирателей наконец-таки подходит к нам и ударяет по сетке жезлом. Насмотрелся, ублюдок?
— Разошлись, сучки. Устроили мне тут показ. Быстрее.
— Испортил все! Чего полез?! — разочарованные возгласы зеков с другой стороны.
Внутри меня пляшет сотня бабочек, еще минуту назад отплясывающих мой похоронный марш.
— Это еще не конец, — карга плюется в мою сторону и, дав знак своей шайке, уходит на прежнее место. Все резко теряют интерес к моей персоне, забыв о ней так же скоро, как немногим ранее наблюдали, как меня волочат по земле.
Я встаю на четвереньки и отхаркиваю кровь, потираю рукавом лицо, и он пачкается в крови. Схватившись за сетку, делаю попытку встать и сталкиваюсь взглядом с другим заключенным. Он сидит на скамье, ноги расставлены, облокотился на колени и сцепленные в замок пальцы свисают ниже колен. Смотрит исподлобья, его хладнокровный взгляд блуждает по мне, скорее, с любопытством исследователя, нежели соблазнить, он прожигает меня им. Я ни разу не чувствовала себя такой беспомощной от одного лишь взгляда. Он кажется чуть ли не материальным, до этого меня никто так не рассматривал. Он наслаждается моим ничтожным видом? Мне становится не по себе, по коже мороз, но я отчего-то не могу отвести взгляд от него. По отросшей бороде и небрежной копне волос понятно, что он давно не занимался своим видом, но это его, однако, ничуть не портит, даже, напротив, ему подходит вид некоего дровосека. От него так и веет опасностью. Ну, еще бы, идиотка, мы в тюрьме, тут все опасны. Но это... нет, это что-то иное. Во всем его виде чувствуется нечто темное, могучее, властное. Какая ты проницательная, Киара, тебе бы в детективы задаться с такой интуицией. Небольшие губы сжаты в тонкую полоску, он видит мой взгляд, но не реагирует. Чувство, что он изучает зверушку в зоопарке, и я и являюсь той самой зверушкой.
— Гав-гав, — мои губы кривятся в усмешке, наконец, он показал признаки жизни: уголок губ потянулся кверху. Из перегляделок меня выводит голос снежной королевы.
— Сядешь за мой стол, — она бросает мне свою мастерку и дает понять, что я теперь одна из ее шайки. Ия тупо чувствую щенячью радость, облегчение. Не до гордости, нужно действовать по обстоятельствам. Я беру брошенный предмет одежды и кое-как поднимаюсь на все еще ослабленные ноги, брюнетка уходит, бросив напоследок: — Неси.