После ужина поговорил с надсмотрщиком, чтобы привел ко мне Лису. Отлично, через два часа смогу расслабиться в опытных руках этой стервы. Блять. Снова не могу сосредоточиться, эта чертовка.
- Есть посвежее? – само собой вырывается, спрашиваю как бы невзначай, между делом, направляя на него скучающий взгляд.
- Свеженькие… - лицо надзирателя напрягаете в размышлении. – Есть несколько, две молоденькие, одна совсем малая, а умудрилась на какого-то мужика напасть. – Дикая.
Внутри меня почему-то назревает догадка, что это моя птичка с зубками.
- Какая? – я изгибаю бровь, следя, как он затягивается сигаретой и пускает струю дыма.
- Видел вчера шоу? Она была в главной роли, - он мерзко ухмыляется. – Хороша собой, тело охеренное.
Мне становится мерзко, стоило представить, что этот хрыч думает о моей птичке. Моей? С каких это пор, сука. Пальцы сжимаются, и я готов искривить харю этому уроду. Я сдерживаю себя, беру в руки, делаю безразличный вид и оставляю тему.
- Киара -
Неделя превратилась для меня в месяц. Мучения бесконечных дней навалились сбивающей с ног волной. Если бы не Луара, я бы валялась трупом в каком-нибудь тюремном морге. Такой существует? Хотя, какая разница, где я буду валяться после смерти здесь? Она в последнюю секунду встала между мной и Горгоной, что-то шепнула ей на ухо и та остановилась, обрушив на меня свой гнев через взгляд. Я думала, что это мои последние мгновения, мое сердце перестало биться, в страхе я едва ли могла дышать. На побледневшее лицо еще некоторое время возвращался свой обычный оттенок. На мои вопросы о том, как она это сделала, мулатка отмахнулась: "На каждую мышку свой сыр". Она улыбалась безмятежно, вела себя как маленькая девочка, словно далекая от этого места, но за этой показной взбалмошностью скрывается хитрость и ум. Тебя нельзя недооценивать, Луара.
Тело немного пришло в норму, в первые дни я не чувствовала ничего, кроме адской боли. Синяки светились повсюду, они едва побледнели и начали, наконец, понемногу сходить. Теперь я могла не посещать странного тюремного врача. Поделилась своими мыслями с Луарой и парочкой других заключенных, на что получила размазанный ответ.
- Говорю вам, он странно себя ведет. Эти движения непонятные, двусмысленные.
- Просто Варку нравятся новенькие милашки, привыкнешь, - они смеются, переглядываясь меж собой. – А шоколадка-то вкусной была?
- Да ну вас, - я пожимаю плечами и оставляю эту тему.
Горгона напоминала о себе на каждом углу: устраивала гляделки со мной, поддевала локтем, когда я несла свой обед, и, в итоге, все падало на пол, а в иные случаи плевала в скудную пищу. Но с того момента, как Лиса приняла меня к себе, не тронули физически, не считая несостоявшегося убийства, благополучно прерванного Луарой. Только вот Лису здесь боятся не из-за характера, а из-за какой-то персоны стоящей за ней. На днях она куда-то ушла с надзирателем, соседка по камере сказала, что к своему защитнику. Тут позволяют видеться с мужчинами? Странно. Никто не смеет ей и слова сказать, иначе попадают в карцер по одной ее указке, а там и без еды оставляют, если ей захочется. Чертовщина какая-то. Если и в тюрьме нельзя просто отбыть свой срок, то просто капец. Это же и так наказание, к чему большие усложнения? Нужно точить коготки, у меня началась нелегкая жизнь. Стоит держаться Лисы и все будет отлично, надеюсь. Вернулась она поздно, все уже спали. Ее отвели в камеру, а на второй день я заметила ее хорошее расположение духа. Мне в сокамерницы попалась девка-одиночка, еле как на контакт пошла, в лишний раз ни слова не вытянешь. Скорее всего, после инцидента со мной, она не хочет крутиться рядом, чтобы ее не обидели чем, как "друга" врага. Я заняла верхнюю кровать, кроме кровати в камере был устроен умывальник с зеркалом, унитаз и столик, вбитый в стену со смежным стулом. Маленькое окошко с решеткой. Ночью помещение едва освещается луной и сильно приглушенным светом от лампы в блоке. На прогулке снова видела того мужика, значит, не привиделось. Лиса часто заглядывается на него. Неужели это он ее защитник? Я снова почувствовала на себе его тяжелый взгляд и поспешила скрыться из виду. Становится жарко, и я расстегиваю мастерку, оставаясь в майке. Нам выдали комплект одежды: серая мастерка и брюки, белая майка, чистое белое белье и такие же белые, удобные кеды на низкой подошве. Удобно и практично.