Мы быстро мчались вперёд по унылым, бескрайним степям, уходящими серыми пустошами до горизонта. Прошло не так много времени и сумерки окутали нас, принеся с собою туман, что стелился волнами по земле. Ехали мы молча, лишь ветер свистел в ушах, да тишину периодически нарушал переклич немьярду. В наступившей темноте было трудно понять почему они лают, но судя по изредка доносившемуся рычанию, двуглавые псы, бегущие впереди стаи, расчищали нам дорогу от врагов. Кем они были – дьявольскими тварями или же заражёнными Анэру, я не смог узнать.
Всю ночь мы скакали, не делая остановок, и мне стало казаться, что немьярду совершенно не ведают усталости, их скорость оставалась молниеносной, бежали они мягко и плавно. Это мерное движение усыпляло меня, но спать я откровенно боялся – опасаясь на полном ходу свалиться со спины двуглавой псины, за чью серую шерсть я держался лишь руками. Поэтому вновь пустив в дело бодрящий настой от жрецов Лингера, я храбро боролся с одолевающей меня дрёмой.
Утром, в свете зари, стая немьярду наконец решила сделать привал. Расположившись кругом, двуглавые псы разделились на две части: первые отправились на охоту, а вторые – улеглись спать. Мы же с Наргетом, предоставленные сами себе, решили подкрепиться припасами, что несли мы в дорожных сумках.
- Надо развести костёр! - вдруг заявил Наргет.
Взглянув на своего друга, я заметил, что он озябло кутается в свой плащ. Время года, конечно, было не тёплое. Но сам я не чувствовал холода. Списав это на последствия битвы с ногоголовым монстром и усталость, я кивнул и отправился искать хоть что-то, что горело. Деревьев в степях почти не было, а те, что росли – представляли из себя скорее карликовые кусты и шары перекати – поля. Собрав в охапку хворост, я вернулся в лагерь. Ещё на полпути я услышал кашель и понял, что принадлежал он явно не немьярду. Наргет сидел ко мне спиною и не видел, как я приближаюсь. Мой друг резал на кусочки вяленное мясо и сыр, периодически прикрывая рот ладонью, чтобы прокашляться.
- Что с тобой? - вопросил я, подойдя к другу.
От неожиданности Наргет выронил нож из рук. Взглянув на меня уставшими изумрудными глазами, он ответил:
- Я не знаю. С прошлого вечера мне нехорошо.
Помедлив, Наргет продолжил:
- Рана на моём плече, что оставил Принц Смерти своей клешнёю, воспалилась. Похоже, туда попала грязь.
- Тогда стоит прижечь её антисептиком. – предложил я.
- Поздно. – угрюмо ответил полуэльф. – Мне нужно было думать об этом раньше.
- Не отчаивайся! - молвил я, - Немьярду бегут быстро, так что через пару дней мы достигнем горы Ледяной и воссоединимся с нашим войском. А может, и раньше, если они нас сами найдут. Тогда монахи-лекари тебя исцелят. А сейчас, поешь и ложись отдыхать.
Наргет молча кивнул и нехотя принялся за еду. Состояние моего друга меня сильно волновало, и мне было невыносимо от того, что помочь ему я был не в силах. Оставалась надежда лишь на то, что мы вовремя успеем добраться до места остановки моей армии. Отдав, зябнувшему другу, которого начала бить лихорадка, свой плащ, я лёг напротив костра и вскоре провалился в глубокий сон.
Прошло несколько часов, два или три, не больше, и немьярду вокруг нас начали подниматься на лапы, негромко перегавкиваясь между собой. С трудом разлепив сонные глаза, я присел, оглядываясь вокруг. Похоже, что двуглавые псы уже успели отдохнуть и теперь были готовы продолжить свой путь. Чего явно нельзя было сказать обо мне и, тем более, о Наргете, который укутался, словно в кокон, в плащ Эрлока, так что видно было лишь его бледное лицо.
Подойдя к полуэльфу, я принялся тормошить его, силясь разбудить. Спустя некоторое время, с превеликим протестом, но Наргет всё же поднялся, вид у него был прескверный: некогда яркие изумрудные глаза, как будто бы выцвели, потускнев, белки их покраснели, а веки припухли. Тёмные круги под глазами лишь подчёркивали болезненное состояние моего друга. Тем не менее, он всё- таки смог забраться на спину немьярду, и мы продолжили свой путь по бескрайним пустошам севера. Не смотря на слабость и хворь, Наргет на удивление уверенно держался на двуглавом псе, поражая меня своей выносливостью. Беря с него пример, я также старался побороть усталость и желание спать.
Ближе к вечеру немьярду вновь сделали привал, за что я был им несказанно благодарен. На этот раз стоянка длилась дольше, до самой ночи, что позволило нам с Наргетом хоть немного передохнуть. Я развёл костёр и усадил возле него полуэльфа, продолжавшегося трястись от лихорадки. Отказавшись от предложенной пищи, мой друг, за весь день до этого не произнёсший ни слова, вдруг вымолвил: