Взяв дорожную сумку, что всё ещё была у седла Вингеда, я направился в палатку, но пути ко мне, поклонившись, обратился воин, которому я недавно дал особое поручение. Этим заданием было доставить мне из столицы корону Анорла. Да, впереди была ещё решающая битва с Морайристом. Но я смотрел шире, понимая, что после неё мне будет нужно выдворить из моего мира Наммтара, коли он не сдохнет в бою со своим отцом. Поэтому я повелел доставить мне корону, дабы с помощью неё выманить синеглазого чёрта обратно в его оледенелые края. Воин аккуратно протянул мне сверток серебристой ткани, приняв его, я поблагодарил солдата за выполненное поручение и отправился дальше.
Я зашёл в палатку, где было многим теплее, но всё равно мне никак не удавалось согреться. Тут новый приступ кашля настиг меня.
- Что за чёрт?! - выругнулся я.
Не желая более томить себя догадками, я подошел к светильнику, вынул из дорожной сумки обеззараживающее средство и чистые повязки, после же стал развязывать старый, пропитанный кровью и грязью бинт, что был на моей руке. Тонкая лент, что перевязывала мою ладонь прилипла к ране, поэтому мне пришлось опустить руку в воду, дав ткани размокнуть. Это было чертовски больно, словно бы в ладонь мою впилось раскалённое железо. Но на этом мои злоключения ещё не закончились. Когда же мне всё-таки удалось снять с себя повязку, к ужасу своему я узрел, что рана на руке почернела и из неё сочилась непонятная тёмная жидкость.
Сердце упало у меня в пятки, дыхание спёрло, я не знал, что и думать, отказываясь верить в увиденное. Нет! Этого не может быть! Я ведь промыл рану, обеззаразил, кровь Наргета не могла там остаться. Это – какая-то ошибка, должно быть иное объяснение случившемуся. И как доказательство моих самых худших предположений в следующий миг из носа моего потекла струйка крови. Стерев её, я увидел, что она чёрного цвета. Сомнений более не осталось – я заразился мором Хаоса. От меча, коим лишил жизни своего друга.
Опустошённый, я сел на пол, там, где только что стоял и обхватил голову руками. Нет. Я не мог в это поверить. Что же мне делать? Видно, не обмануло меня моё чутье, говоря мне, что с последней битвы я не вернусь. Я боялся погибнуть в пылу боя с ордой заражённых, но рискую теперь к ним примкнуть. Наргет сошёл с ума почти через двое суток после заражения. Значит, у меня ещё оставалось время для решающей битвы. Последней, в моей жизни, ведь лекарства от мора Хаоса мои жрецы всё ещё не нашли. Я был крайне зол на них за это. Столько времени они возились над лекарством, и, в результате, ничего не добились! Только извели кучу ингредиентов, да сгубили десятки пациентов! Я бы казнил их всех, прямо сейчас! Но какой в этом уже смысл? Разве от этого мне станет легче? Для меня это – конец. Конец всего, всей моей жизни. Двое суток – это всё, что мне оставалось. И я вдруг чётко осознал, что домой я уже не вернусь. Снова.
Глава 19. Танец смерти
Настало утро. Хотя, как можно это сказать, если светила остановили свой бег, и ночь в эти земли не ступила? В урочное время армия, ставшая на привал, собрала свои вещи и продолжила путь. Пока войско четырёх стран и немьярду отдыхали, дозорные ни разу не подняли тревогу, враги их затихли, отойдя дальше на север. Это подтвердили разведчики Анэру, сообщив, что орды заражённых и трёхлапых тварей собираются в окрестностях Кандэ-Вирма, до которого идти нужно было ещё полдня. Морайриста среди своих подчинённых почему-то не оказалось. Куда подевался Сапфировая Полночь и какие козни готовил он своему сыну и его союзникам – было загадкой.
Лагерь был быстро свёрнут, и вскоре объединённая армия дружно шагала вперёд, навстречу судьбе, причём в строгом порядке – сперва шли люди Эрейвинга, под началом Роарка, следом воины долины Кэрлот вместе с лордом Мейстаном, старавшимся не попадаться на глаза Наммтару. После же шествовали эльфы Андэгара и лучники Вирэн-Тиля, чей кронпринц ехал чуть впереди всего воинства рядом с Гортайристом и гончими Ада. Крылатые всадники Эльтамиры кружили в небе над армией, проверяя безопасность пути.
Ехали, по большей части, молча – неизвестность, что была впереди, не располагала к беседам. Лишь дьявольские псы резвились со звонким лаем, кружа вокруг вороного коня молодого короля. Подавленное настроение царило над всеми, правитель сумеречных эльфов вообще покинул стан лагеря самым первым, не проронив ни слова. Очевидцы же говорили, что во время привала Итлекар не сомкнул глаза ни на минуту, сидя возле костра и неотрывно смотря на огонь.