Я летел навстречу своей судьбе, исход которой был уже предрешён. Сколько длился мой долгий путь к Вечности – час или десять – мне это не было ведомо. И значения это уже не имело. За время моего полёта хмурое небо окончательно почернело, знаменуя завершение дня и наступление ночи. Вечной ночи для меня. Погружённый в свои мысли, я даже и не заметил, как стемнело, как последний луч второго светила померк за горизонтом. Да и сделать это в свинцовых тучах было нелегко. И теперь я оказался в непроглядном мраке, что принёс в душу мою ещё больший холод и отчаяние. Несколько раз я захлёбывался своей собственной кровью, что рвалась наружу, при каждом новом приступе кашля, и я уже позабыл каково это не ощущать её металлический солоноватый привкус во рту.
Тяжело вздохнув, я размял затёкшие суставы, и с трудом держа открытыми слипающиеся веки, оглядел непроглядный мрак вокруг меня. Когда же кончится этот, казалось бы, бесконечный путь? Путь к чему? К смерти? И, словно бы, читая мои мысли, Вингед начал плавно снижаться, едва уловимо теряя высоту. Похоже, конечный пункт моего путешествия был уже близок. Радовался я скорейшему завершению всего? Или всё же боялся? Не знаю, но сердце моё стало биться чаще, как будто желая за оставшееся недолгое время совершить все те удары, что были предначертаны ему на всю несостоявшуюся жизнь. Жизнь. Я чувствовал, как она неумолимо утекает сквозь мои пальцы, подобно песку или пеплу.
Так куда же принёс меня мой крылатый друг? Где решил он за меня, будет моё последнее пристанище? Внизу, сквозь тьму и тяжёлые тучи начало пробиваться слабое неяркое свечение. Такой знакомый тихий свет. Я видел его раньше, знаю. И когда Вингед сделал ещё один круг над этим местом, куда собирался приземлиться, я наконец понял – мы прилетели к Амоту. Свечение именно этого загадочного древнего озера я сейчас и видел, его странное переливающееся сияние, что шло из глубин таинственного водоёма. Амот, Амот. Так значит, здесь мне суждено навсегда уйти из этого мира. Что ж, это место всегда очаровывало мои думы, нередко являясь во снах. Хорошо, что именно тут я проснусь, простившись с серой реальностью бытия.
Грациозной чёрной тенью Вингед стремительно снижался, безошибочно ориентируясь в ночной темноте, лишь едва озарённой свечением Амота. Вскоре крылатый ящер мой коснулся земли. Тишину холодной осенней ночи нарушали редкие крики птиц и шёпот ветра в кронах голых ветвях деревьев. Я заметил, что, царивший здесь ранее, туман куда-то исчез, позволяя разглядеть побережье Амота, насколько возможно это было сделать в ночи. Неземное сияние миллиардов небесных самоцветов, что устилали дно водоёма, играло причудливыми бликами на замшелых валунах, которые были разбросаны по побережью. Как раз возле такого полуразрушенного временем огромного камня и приземлился Вингед.
Аккуратно спешившись с ящера, ибо силы мои были на исходе, я скинул с головы капюшон, попутно смахнув очередную струйку крови, что текла из моего носа. Вингед, словно бы всё понимая, зашкрябал когтистой лапой и зафыркал. Подойдя к нему, я положил окровавленную ладонь на морду рептилии. Та уставилась на меня своими светло-голубыми, лишёнными зрачков, глазами, и я заметил в них печаль. Поразмыслив, я подошёл к седлу и достал из дорожной сумки кусок пергамента и карандаш, носить их с собою была моя давняя привычка. Пристроившись возле большого валуна, так чтобы свет Амота позволял мне хоть что-то увидеть, я принялся писать прощальную записку Нирмале.
«Прости меня за всю ту боль, что я тебе причинил, но иначе поступить я не могу. Мне суждено остаться в этом лесу, и дух мой навечно будет принадлежать ему. Так нужно, пойми. Нет особых причин. Но я знаю, что вся жизнь моя была сном, и скоро я проснусь. Я не могу жить больше в этом холодном мире, где моя кровь застывает в венах. Моё место – не здесь, это я очень чётко понял. Теперь, в конце всего. Как именно я умру – пока не знаю, возможно, от ножа. Свою Корону и меч Хаоса я оставил Наммтару, пусть делает с ними, что пожелает. Мне они уже ни к чему. В качестве последнего приветствия я передаю тебе свой перстень с королевским гербом и свою любовь. Большего у меня нет. Делай с ними, что хочешь.
Итлекар.
P.S. Я пришёл к этому уже давно. Помни, что жизнь вечна».
Не знаю, сможет ли понять Нирмала всё то, что творилось сейчас в моей душе. Но проститься с нею я был должен. Свернув пергамент и засунув его в перстень, я прикрепил его намертво к седлу, так чтобы свиток можно было легко найти. После же с тяжёлым сердцем отпустил Вингеда, наказав ему лететь в Королевский Дворец и разыскать там мою невесту. Похлопав ящера по чёрному боку, я повелел ему убираться прочь. Нехотя, но всё же Вингед послушался моего приказа, расправив тёмные перепончатые крылья, он взмыл в чёрное ночное небо, тут же растворившись в его темноте. Я остался один. Наедине с собою и сверхъестественным свечением Амота.