Что же мне делать дальше? Как быть? Я пришёл сюда, чтобы проститься с жизнью, но как это сделать? Умирать мне было не ново, но в прошлые разы я никогда не делал этого сам, не лишал себя жизни. Мне всегда помогали. Подойдя ближе к краю озера, я уселся на плоский широкий камень и уставился на водную гладь. Новый, ещё более удушающий, приступ кашля напомнил мне о том, что времени у меня осталось не так уж и много. Если я, конечно, не желал превратиться в безумное чудовище. И то, после поражения Морайриста, все эти твари обречены на скорейшее вымирание. Вот только души их уже мертвы. Для себя я такой участи не желал.
Отбросив за спину плащ, я снял кожаные наручи и закатал рукава. Неясный свет пучины вод Амота озарил мою бледную кожу рук, под которой, подобно тонким змеям, проступали голубоватые вены. Вытащив из голенища сапога длинный острый кинжал, я секунду смотрел на него в замешательстве, не решаясь совершить задуманное, борясь с инстинктами и со слабой трусливой надеждой, что иной выход всё же есть. Разумом я понимал, что это – всё ложь и другого пути попросту нет.
Собравшись с силами и, наконец, решившись, я крепко сжал рукоять клинка и полоснул его остриём по левому запястью. Острая боль обожгла мою руку, и из под кинжала заструилась тёплая кровь. «Этого мало» - подумал я и, переложив клинок в окровавленную руку, сделал глубокий надрез и на правом запястье. Кинжал выпал из моей трясущейся руки, звякнув о камень, он потонул в темноте у моих ног. Пульсирующая боль наполнила меня, я опустил руки, позволяя ручейкам крови, струясь по ладоням, каплями орошать промёрзшую землю. Шло время. «Я смертен, и смерть – мой удел» - пришло мне на ум. Но почему-то она ко мне не спешила. Я чувствовал, как постепенно иссякают потоки тепла, что изливались из моих вен. Вскоре кровь течь перестала и вовсе. Было так холодно вокруг, что даже руки мои замёрзли, я почти не ощущал их теперь.
Но что-то нужно было делать дальше. Наклонившись, я принялся озябшими кистями шарить во тьме в поисках упавшего кинжала. Понадобилось некоторое время, чтобы стоя на коленях, я его отыскал. Найдя клинок, я уселся на землю возле валуна, ибо сил взбираться на него у меня уже не было. Из носа вновь пошла кровь, но вытирать её я не стал – какой в этом смысл, да и подымать вверх дрожащие ноющие руки лишний раз мне не хотелось. Глядя на, вымазанное в моей крови, лезвие, я задумался, что же делать мне теперь. Мои надежды уйти быстро и почти безболезненно провалились. Впрочем, к поражениям я уже начал привыкать. План с запястьями не сработал, нужно что-то посерьёзней. Жаль, что я, подобно Алирию, не ношу с собою яд. Всегда удивлялся моему былому Советнику, зачем тому отрава. Вот теперь понял для чего.
Я обхватил изувеченными руками тяжёлую голову, прислушался к, бьющему в висках, пульсу. Как же заставить умолкнуть его навсегда? «Он перерезал ей горло и бросил умирать…» - вдруг вспомнились слова Морайриста, что прочёл я не столь давно в «Летописи двух Миров», хронике об Андэгаре и Эрейвинге, что прихватил Наргет с собою из владений Наммтара. В этой рукописи шло повествование о королях и королевах, которые правили в Землях Смерти. Посчитав это знаком свыше, я судорожно принялся нащупывать не слушающейся дрожащей рукою артерию на своей шее. После мучительных мгновений поиска я всё же отыскал постоянно ускользающую от меня пульсирующую нить жизни под слоем кожи и мышц. Зажав левой рукою артерию, дабы она не ускользнула от меня вновь, я крепко, насколько мне позволила боль в истерзанном запястье, вцепился в рукоять кинжала и дрожащей рукою поднёс его к шее.
Сердце моё забилось столь отчаянно, что было готово вырваться из груди, предательский страх подкосил ноги и, если бы я не сидел на земле, то точно бы рухнул на неё. В горле пересохло, остался лишь неприятный привкус крови, мне стало тяжело дышать, я бешено ловил воздух мелкими глотками. Я приставил лезвие к пальцам левой руки, под которой дёргалась в конвульсиях Жизнь, но острие ходило ходуном, не давая сосредоточиться. Вдруг правая рука моя невольно дрогнула, и кинжал, соскочив, слегка распорол кожу, не задев артерии. Пошла кровь, но её было слишком мало. Чертыхнувшись, я вернул клинок в исходное положение, приставив его снова к горлу, предварительно нащупав свой пульс.