Руки мои не слушались меня, тело моё взбунтовалось, отчаянно борясь за своё право на существование, не понимая, что оно всё равно уже обречено. Но воля моя была сильнее, сильнее страха, сильнее тварного инстинкта самосохранения, сильнее боли, сильнее жизни. В душе моей воцарилось какое-то безумное упрямство, я желал во что бы то ни стало закончить это всё именно здесь и сейчас. Сжав крепче кинжал и надавив на него, я провёл лезвием по своей шее. Огненная вспышка света ослепила меня. Оказывается боль можно не только почувствовать, но и увидеть. От обжигающей чертовски сильной боли, что пронзила моё горло, судорогой свело моё тело, я повалился на бок, на землю. И продолжительный приступ сильного кашля накрыл меня. Я долго дёргался, отхаркивая свою кровь, пока в бессилии не опустил голову, позволив струйке крови течь из моего рта. Вся одежда на груди моей стала мокрой и тёплой, но постепенно холод забирал это тепло, сковывая её льдом. Лёжа, я чувствовал, как липкая лужа разливается под моей шеей, подтекая под щёку, склеивая запутанные волосы.
Безумными глазами я посмотрел на мир вокруг, желая запомнить его пред тем, как навсегда покинуть. И вдруг я понял, что вижу всё совсем иначе, нежели ещё час назад. Окружающая меня реальность неожиданно обрела новые, доселе невиданные, краски. Когда я чётко осознал, что стою в конце своего земного пути, что завтрашний день для меня уже не наступит, само время остановилось, потеряв значение для меня. Я был уже не в этом подлунном мире, смотря на него извне и дивясь тому, что раньше не замечал, как много в нём оттенков. «Как же прекрасна жизнь, сейчас, когда моё время пришло». Эмоции стали острее, все краски приобрели яркость, все образы вдруг поразили меня своей чёткостью и ясностью. Мир вокруг засиял буйством красок, и я понял, что и не жил, по-настоящему, до этого самого момента. Лишь в смерти – жизнь. Жизнь вечная. Теперь я это осознал. Как и то, что никогда не являлся частью этого мира, я был здесь чужим, пусть и жил среди смертных, и разделял их судьбу, но дух мой всегда был иным. Моё место – не здесь. И теперь я возвращаюсь Домой.
Закрыв глаза, я стал слушать биение своего сердца, с каждым ударом которого тело моё покидала очередная порция крови, унося тепло и жизнь прочь, взамен впуская лишь холод и тьму. Окровавленные губы мои пересохли, но ни дотянуться до фляги с водой, ни подползти к озеру я не мог. Поэтому, смирившись, позволил навалившемуся небытию поглотить меня.
***
Придя в себя, я открыл глаза. Я надеялся, что проснулся, Проснулся, в ином мире. Но давящая головная боль, шум в ушах и ноющие запястья и шея дали мне понять, что я всё ещё жив. Жив! Но, чёрт возьми, почему? Что опять я сделал не так? Сколько можно же меня уже мучить-то? Злость обуяла меня, и я подскочил с места. Вернее, попытался, ибо едва сев, я тут же рухнул наземь. На удивление мне стало жарко. «Лихорадка» - понял я. Видно дело в болезни, поэтому моя кровь так быстро сворачивается. Едва слушающейся рукою я дотронулся до окровавленного горла. Глубокая тёплая мокрая рана ответила жгучей болью на моё прикосновение. Возможно, стоит подождать, и я всё же умру от потери крови? Ведь она хоть и слабо, но всё ещё текла из пореза на шее. Я решил полежать немного, ведь спешить-то мне некуда. Может я ещё не всё успел сделать в этой жизни, не всё понял, что мне было отведено? Вот и смерть не идёт ко мне, желает, чтобы я осознал то нечто, что ускользнуло от моего ума.
Скоро меня не станет. Это факт. Но что останется после меня, когда я умру? Какой след я оставлю за собою, каким меня запомнят живые? Я был ничем, когда жил. Королём, пришедшим из ниоткуда, устроившим переворот, и своими необдуманными деяниями впустившим великое Зло в страну, которую был должен беречь и править ею. Я принёс лишь горе и разрушения своему миру, я принёс лишь боль и смерть тем, кто был мне дорог. Так что же останется после меня – прах и разруха? И виной всему я.
Что же оставлю я после себя, когда умру? Все мои совершения, все надежды и мечты – во что они обратятся? Всё, чем я жил и дышал – борьба и дружба, ненависть и любовь, неужели, всё это обратится в прах? И лишь ветер будет уносить эту никому не нужную пыль. Всё, что я сделал, все мои победы и поражения, ошибки и удачи – всё будет, в итоге, позабыто, стёрто из памяти неумолимым временем. Тогда есть ли вообще смысл у всей этой дороги, именуемой жизнью, если всё, что остаётся после нас – лишь горстка тлена? Ибо даже то, что кажется вечным неминуемо уходит в небытие.