- Да, зато ты, видимо, желаешь, чтобы нас до смерти замучил Наммтар! Коли за нас решили, что жить нам уже не суждено, то пусть сами мы выберем, как и когда уходить. И пусть это обернётся крахом треклятому демону! Он ещё горько пожалеет, что вообще с нами связался!
- Быть может, ты и прав, Лир. – задумчиво отозвался Антарий. – Мы, хотя бы, подосрём ему напоследок! - он мрачно усмехнулся.
Алирий протянул брату ампулу с ядом. Тот помедлил, но всё же взял её. Антарий покрутил в руке красный кристалл, рассматривая его рассеянным взглядом. Потом подцепил ногтем крышку и понюхал содержимое.
- Странно, ничем не пахнет. – безучастно вымолвил он.
- Ты готов? – обратился Антарий к брату.
Алирий молча кивнул. Затем вытащил из кармана деревянную змейку, поднеся её к свету, сказал:
- Хочу, чтобы она была рядом!
- Тогда, за тебя, брат! - салютовав Алирию ампулой с ядом, Антарий залпом осушил её.
Как же хорошо он научился скрывать свои чувства, даже сейчас, на пороге гибели, он сохранял внешнее спокойствие, хотя душа Анэру разрывалась на части от боли, в отчаянии он хотел рыдать, убежать, спрятаться, сдохнуть где-нибудь в самом тёмном углу. Но он знал, что Алирий был прав, не насчёт их сородичей и Эльтамиры – на них Антарию было плевать. Поступи бы он так, как ему хотелось, то лёгкой смерти его брат не получил бы. А бросить его одного, на растерзание демону, он не мог, слишком сильно он был ему дорог.
Антарий придвинулся к Алирию и положил ему руки на плечи:
- Знай, брат, ты – единственный, кого я по настоящему любил в этой жизни, всей душою. – едва сдерживая дрожь в голосе, промолвил он.
- Как и ты. Только ты был мне дорог. – ответил ему Алирий. – Я знаю, что мы ещё встретимся, брат. Верь в это!
Антарий поджал губы и на секунду отвернулся, собираясь с силами. Алирий испугался, что он передумает, не сможет. Он знал, что просит от родного брата, быть может, слишком многого. У всех есть свой предел, возможно сейчас, он его достиг.
Антарий поднял лицо и посмотрел в глаза брату, во взгляде его сквозили отчаяние, боль, невыносимая мука и любовь. Быстрым движением он сомкнул на шее брата руки и резко дёрнул. Раздался хруст. В этот раз он всё же сломал ему шею. Большие серые глаза Алирия расширились в мгновение предсмертной агонии, а затем зрачки их почернели, наполнившись пустотою смерти, и они померкли. Тело его обмякло на руках у брата, судорожно прижимающего его к себе.
Антарий никогда не плакал, жестокая жизнь научила его не проявлять слабость, но сейчас по щекам его ручьями текли слёзы. Рукою нежно он закрыл глаза Алирия и поцеловал его в лоб. После опустил тело брата на пол и лёг рядом, положив голову на бездыханную грудь. Мог ли он когда-либо представить себе, даже в самом кошмарном приступе безумия, что их с Алирием жизнь закончится вот так вот, что он, Антарий, своими собственными руками убьёт родного брата? Вряд ли. Скольких он убил и замучил за всю свою жизнь? Возможно, это –была расплата.
Быть может, Алирий был прав и они встретятся с ним вновь в том странном Свете, о котором так часто говорил его брат в последнее время. Прижавшись к мёртвому телу Алирия, Антарий обнял его, как когда-то обнимал в юности, стараясь защитить от всего, а после закрыл глаза и медленно погрузился во тьму. Навсегда.
Глава 11. Сквозь сон и явь
Нестерпимая пульсирующая боль, сковавшая тисками всё моё тело, вдруг стала стихать. И вместе с тем, как она отдалялась, я стал неотвратимо проваливаться во тьму. Было такое ощущение, словно бы моё сознание разлетелось на тысячи мельчайших осколков. То, что было гораздо глубже и дольше, чем сон окутывало меня своими липкими щупальцами. Прошёл миг и целая вечность единовременно, и я открыл глаза. Молочно-белый матовый свет шёл откуда-то сверху, едва пробиваясь сквозь низкие тяжёлые облака. Густой туман струился отовсюду, клубился вокруг меня. Я лежал на его клочках, которые были мягче любой перины. Туман качал меня на своих нежных руках, а шум прибоя баюкал, словно колыбельная. Звук накатывающих волн шёл через плотную пелену мглы, господствуя над всем, но не отвлекая.
Я не знал, где нахожусь. Я не знал, что со мной. Жив ли я ещё? Я стал вспоминать, что же со мною было: меня ранила та девчушка. Ранила или же убила? Так, стало быть, я умер? Если это так, то где же я? И почему я всё ещё мыслю?
Какая-то смутная тень скользнула в тумане. Я заметил это и вскочил со своего ложа. Заодно я оглядел себя: руки, ноги и всё остальное были на месте, следовательно, бесплотным духом я не стал. Силуэт в белёсой завесе начал колыхаться, постепенно приобретая ясные очертания. Предо мною стоял высокий стройный молодой человек, облачённый в необычные серебристо-белые одежды, перехваченные металлическими обручами и браслетами. Пепельно-русые волосы его были длиною до плеч, туманный венец лежал на них, тускло сверкая. Большие серые глаза мягко и печально глядели со светлого прекрасного лица с тонкими точёными чертами. Эти глаза… В них была такая величайшая тоска и мудрость, такое умиротворение и нежность ко всему живущему. Ощущая, как я медленно таю под этим гипнотизирующим взором, мне стало ясно кто же передо мною…