- С возвращением в мир живых, друг мой! - поприветствовал его Наммтар, довольно улыбаясь.
Аккуратно Роарк дотронулся до своей шеи и, не обнаружив там раны, задумался.
- Ваш отец бежал, мой король. – хрипло произнёс он ещё не слушающимся голосом.
- Я знаю, - отозвался Наммтар. – и благодарен тебе за то, что ты не позволил ему забрать мой меч и доспехи. За это я вернул тебя.
- Он убил меня. – потрясённо промолвил воин, вспоминая свою встречу с Морайристом. – Я был мёртв.
Опершись руками на гранитный стол, капитан сел, после обхватил свою голову и просидел так молча несколько минут, не двигаясь. Наммтар приблизился к Роарку, встал рядом и положил ему руку на плечо. От этого прикосновения мужчина вздрогнул и поднял на короля грустные карие глаза, полные тоски и печали.
- Я знаю, как тебе тяжело сейчас. – тихо вымолвил Наммтар. – Мне и самому недавно «посчастливилось» умереть, дважды. Возвращение из мира мёртвых даётся нелегко, особенно в первый раз, но вскоре ты придёшь в себя.
Роарк едва заметно кивнул.
- Когда я покинул сей мир, - продолжил король, - то, переступив грань жизни и смерти, меня окружило белое сияние, унесшее душу мою прочь, а после я оказался в чудесном, светлом месте. Там я повстречал мою маму и дядю. Они дали мне силы и желание жить и вернули обратно. Тогда я понял, что смерть, однажды придя ко мне, чтобы забрать насовсем, не станет для меня чем-то ужасным, напротив, она вернёт меня домой, туда, где душа моя сможет обрести столь желанный покой и свободу.
Помолчав немного, явно припоминая былой визит к усопшей родне, молодой король спросил у Роарка:
- Я знаю, что наши души, души людей и Первородных – демонов, духов и эльфов – разнятся, мы видим и чувствуем мир по-разному. По-разному мы и умираем. Расскажи мне, о Роарк, что же ты видел там, за чертою жизни? Куда уходят люди после смерти?
Тяжело вздохнув, капитан лейб-гвардии Эрейвинга негромко начал свой рассказ:
- Они принесли меня на старое кладбище, что простирается за холмами, где вековечные кедры вонзаются тёмными шпилями в свинцовые небеса, где сквозь низкие сизые тучи лишь едва пробивается слабое солнце, где дует промозглый ветер и всегда царит тишина. Потом меня опустили в промёрзшую до самых глубин землю, скованную льдом и снегом, и стали бросать на крышку моего гроба комья холодной почвы, вперемешку с камнями. А дальше я увидел сквозь толщу земли, как тусклый дневной свет для меня навсегда закрывает медленно наползающая тяжёлая могильная плита, неотвратимо пожирающая последние лучи солнца и его едва уловимое тепло. После были лишь холод, тьма и нескончаемое одиночество. Я не знал, не понимал, что со мною, мне было очень страшно и жутко холодно, словно бы кровь замёрзла в моих венах, я не слышал биения своего сердца, лишь тишина, полная и жуткая. Я очень хотел выбраться оттуда, из этой бездонной чёрной ямы, куда меня положили, оставили в кромешной тьме. Приложив все усилия, я вырвался на поверхность и понял, что мир вокруг меня изменился – он стал серым, утратил все краски. Я смотрел на людей, собравшихся рядом со мною, на их тоскливые лица, и не понимал, почему они горюют, ведь я был здесь подле них. Но они не видели меня, не замечали, словно бы я не существовал более. С их губ, при дыхании, слетал лёгкий тёплый пар, уносимый промозглым ветром, я видел, как их жизнь медленно испаряется с этим дымком, приближаясь к последней черте. Я же уже не дышал, наполненный вечным холодом смерти. А потом они ушли, тихой неспешной процессией покинули пределы погоста. Я хотел пойти вслед за ними, не желая оставаться один в этом мрачном месте, но вдруг осознал, что не могу этого сделать – что-то держало меня, приковывало, словно бы цепью, к могильной плите. И я понял в тот момент, что более никогда не вернуться мне домой, не почувствовать тепло, не услышать смех и весёлые речи друзей – лишь их горькие стенания и скорбь мой удел. И это холодное кладбище с его безликими надгробиями станет моим последним и вечным приютом. Мне не уйти оттуда никогда, я привязан к своему умершему телу, остаётся лишь медленно просачиваться в эту промёрзшую землю, постепенно становясь её частью. Я ощутил бескрайнее одиночество и тоску по теплу и свету, безысходность и отчаяние от осознания того, что я умер. Меня окружали лишь тени погребённых здесь, тех, кто когда-то были людьми, как и я, но стали теперь призраками, которых не видят живые. Меня ожидала такая же участь – молча взирать из забытой могилы на недоступный теперь для меня мир людей и бесконечно проплывающие по небу низкие серые облака. И лишь вороний грай разносился над этим скорбным местом, эхом вторя стенаниям мёртвых.