Таким же мрачным, как и рушащийся мир вокруг, было и моё настроение, становящееся всё гаже с каждым новым донесением о вновь и вновь возникших проблемах. Поступали жалобы со всего севера о зверских нападениях на мирные поселения. Трёхлапые твари и, ведомые ими, обезумевшие Анэру безжалостной лавиной обрушивались на ни в чём не повинных жителей, но уже не убивали их, а уводили прочь, к побережью Океана. Похоже, Морайрист собирал армию, и я это знал. Вот только поделать ничего не мог. Высланные мною на север, крылатые всадники, достигнув указанной им линии обороны, обнаружили там лишь опустевшие деревушки, чьих жителей и след простыл. Зато далеко южнее, предполагаемой нами, границы сдерживания сил демона, обнаруживались то тут, то там мерзкие трёхлапые твари, бродящие пока что в одиночку. Попытки изловить их с треском провалились – гадины с лёгкостью уходили от преследования, скрываясь в густых туманных лесах, что у границы с долиной Кэрлот, где крылатые ящеры достать их не могли. Всё катилось к чертям, а я абсолютно ничего не мог предпринять, но самое ужасное, что я осознавал то, что это было всего лишь началом. Началом конца.
Тусклый луч утреннего света скользнул по россыпи крупных гранатов, украшавших манжеты моего тёмно-бордового, почти чёрного камзола. Красный. Теперь лишь его оттенки мне полагалось носить, как королю. Непривычный цвет и неудобный крой, вычурной, на мой взгляд, одежды я уже не замечал, свыкшись с мыслью, что то, как выглядеть и что носить – решать уже не мне. Впрочем, подобно многому теперь в моей жизни. Но сегодня меня это не волновало. Меня даже уже не раздражала постоянно давящая тяжесть короны Анорла, я привык к ней – так я чувствовал весь гнёт ответственности, лежавшей на моих плечах за мою страну.
Выслушав, казалось бы, нескончаемый поток жалоб на то, что всё плохо, я отдал приказ выслать наземные войска к линии от небольшого городка Вирим через озеро Степное до деревушки на границе Кэрлот, той самой, где ночевали мы, летя в ант’Ариан. Своим приказом я отодвинул границу обороны немного южнее ранее намеченной. Без постоянных назойливых указок и нравоучений Ирэла, я вдруг осознал насколько сложно в одиночку продумывать все шаги стратегии защиты, ещё не тронутых мором, земель, заразой, что расползалась куда быстрее, чем кто-либо мог предположить. Новая линия обороны должна была стать более основательной, нежели её предшественница – она подразумевала под собою ряд аванпостов, расставленных через каждую милю, так, чтобы ни одна тварь не смогла пройти мимо них. Воздушные силы должны были отслеживать перемещение врага и, по возможности, держать его на расстоянии от границы. Также я повелел эвакуировать всё население в пределах лиги южнее от линии обороны. На случай, если твари всё же прорвутся.
Нескончаемая череда плохих новостей, отчаянных попыток спасти всё то, что ещё осталось и беспросветный мрак хмурых мыслей, одолевающих меня, вызвали, в итоге, жуткую головную боль, бившую набатом по вискам. Хотя, может, основную роль в этом сыграла корона, чей воронёный венец давил на меня непрестанно уже который час. В гулком пространстве тронного зала, где каждый звук эхом отражался под сводами высоченного потолка, я, сидевший на золочённой троне, король этого края, окружённый советниками, жрецами и генералами, был пронзён острым ощущением того, насколько я одинок среди этой шумной разномастной толпы. Не найдя глазами среди собравшихся, отбывшего ещё вчера на рассвете, Наргета, я понял, что искренний совет мне дать некому, что все проблемы мне придётся решать одному. И отвечать за их последствия тоже мне в одиночку. Как же я устал от всего этого…
На протяжении всего вчерашнего дня и всё сегодняшнее утро, с первыми лучами первой зари, я только и делал, что слушал бесконечные жалобы на то, как всё ужасно, что страна моя вот-вот окажется в лапах жуткого демона, и ничто не может его остановить. Попытки прекратить череду несчастных событий, запущенных мною в Андэгаре, занимали все мои думы. Даже ночь не приносила мне покоя – мрачные мысли не давали мне уснуть, я часами ворочался в кровати, безуспешно борясь с бессонницей. А когда сон всё же приходил ко мне – чуткий, короткий, тревожный – он оборачивался для меня кошмаром: я вновь и вновь видел жуткие синие очи Морайриста, мне казалось, что Полночный демон закрался мне в душу, поселился в моей голове, и мысли мои теперь ему доступны. Я видел, словно бы наяву, его мерзкую злобную ухмылку, и тварей, кишащих возле его ног. Как жаль, что не было теперь со мною Кими, того маленького пушистого белого комочка, теплом своим дарившим мне надежду, развеивавшим все тяжкие сомнения. Но хингу сгинул во мраке, как и многие, что были мне дороги. Я остался один, наедине с моими мрачными думами. Не желая отягощать, едва оправившуюся после падения, Нирмалу, я старался не рассказывать ей всего того, что меня гложет – ведь это лишь расстроит её. Мне придётся решить всё самому, без чьей-либо помощи, ведь я в ответе не только за Нирмалу, но и за весь свой народ.