Достала листик и ручку из кармана, и написала пару строчек родителям: “Дорогие мама и папа. Я встретила мужчину своей мечты и решила уехать с ним. Мы будем жить в тайге, где нет телефонов и других благ цивилизации, поэтому связаться с вами вряд ли получится. Я вас люблю. Простите”.
- Вот, передай моим родителям, адрес я написала. Пусть лучше думают, что я сволочь, чем хоронят меня.
Адам согласно кинул:
- Передам, - а потом крепко обнял меня и поцеловал в макушку, - Будь счастлива. И поцелуй Майки от меня.
- Обязательно, - слезы лились не переставая.
Потом я мягко отстранилась и стала быстро спускаться на дно оврага, где еще осталось немного тумана.
Пространство вокруг окутывает белая дымка, не слышно звуков, как будто весь мир замер в ожидании…
Туман медленно рассеивается, я стою в лесу, и снова, прежде всего по запаху понимаю, что я на Лирее, и только потом обращаю внимание на чуть отличающиеся деревья и звуки леса.
Сердце одновременно радостно и тревожно заходится в бешеном ритме.
Направляюсь в сторону пункта распределения, я долго изучала карты точек пересечения, и на местности ориентировалась хорошо. На встречу шли трое в черной форме, одна девушка и двое мужчин, стандартная команда встречающих.
Команда была другая, и я с облегчением выдохнула, значит, точно попала на Лирею не шесть лет назад. Это радовало, но все равно было страшно, сколько же прошло времени здесь.
Мы сблизились со встречающими, они радостно улыбались, им это по регламенту положено. Я тоже выдавила из себя улыбку, наверное, получилось не очень, потому, что они настороженно переглянулись. Обычные резервисты, не поступившие в нормальные учебные заведения для военных или разведчиков. Сейчас они захотят меня усыпить, поэтому, предугадывая их последующие действия, резко ускорилась и меньше, чем за десять секунд вырубила всех троих. Еще не хватало терять время на искусственный сон.
Бегом направилась к зданию распределения, где приходят в себя иномиряне после попадания. Во внутреннем дворе увидела автомобиль, что меня порадовало. Аккуратно открыла дверь и, взломав, панель управления, завела машину и взлетела. На максимальной скорости направилась к дому, где жили родители Эрика и где мы оставили Майки на время операции. Начать их искать я могла только оттуда. Запретила себе даже думать о том, сколько же прошло времени на Лирее и есть ли вообще Майк и Эрик, полностью сосредоточившись на полете.
Влетела в Соэль, и направилась к знакомому дому. Припарковать машину рядом было негде, и пришлось оставить ее на соседней улице. Бегом бросилась к дому, не обращая внимания на то, что меня трясет как в лихорадке от волнения. Когда увидела площадку перед домом, замедлила бег, а подойдя еще ближе, и вовсе остановилась. Глаза отметили покрашенные ставни, раньше они были голубые, а теперь белые. Входная дверь тоже была другой. Меня затошнило от переизбытка эмоций. Боже мой, сколько же прошло времени???
Эрика я узнала сразу, хоть он и стоял ко мне спиной рядом с качелями, которых раньше не было, и качал ребенка. Мне были видны только появляющиеся ножки и слышен довольный смех. Я подошла еще чуть ближе, в этот момент малыш соскочил с качелей и показался из-за спины мужчины. Это был мой сын, только повзрослевший. Я сразу заметила, как он подрос и немного похудел, и прическа другая. Я забыла как нужно дышать, мне казалось, что я сейчас упаду, настолько эмоции зашкаливали, а ноги подгибались. Майки увидел меня и показал рукой, Эрик обернулся и застыл, а в глазах я прочла все от недоверия, до сомнения и дикой радости.
Он, подхватив Майки на руки быстро преодолел разделяющее нас расстояние и крепко обнял:
- Это ты? - и столько надежды было в его голосе. - Это правда ты?
- Это я…- слезы, наконец, хлынули потоком, и я не пыталась их остановить.
Майки радостно произнес, обнимая меня своими ручками:
- Мама, я тебя так ждал!
Крепко прижимая к себе сынулю, повернулась к Эрику:
- Сколько меня не было.
Он нежно провел рукой по моим волосам и ответил:
- Восемь месяцев.
Я лишь крепко зажмурилась, пытаясь удержать поток слез, а Эрик снова обнял нас с Майки, и поцеловав, продолжил:
- Мы очень скучали…
А я улыбнулась и сквозь слезы ответила:
- Я вас так люблю.
Эрик прислонил голову к моей, не на секунду не выпуская из объятий, как будто боялся, что я снова пропаду:
- Мы тебя тоже очень любим…
Эпилог.
Земля. Прошло десять лет.
- Папа, папа! - две девчушки шести и трех лет подбежали к высокому мужчине и повисли на нем, - Не уходи!
Он, смеясь, подхватил обеих и по очереди чмокнул в маленькие щечки:
- Я скоро вернусь.
Из кухни показалась красивая женщина лет тридцати и с доброй улыбкой наблюдала эту картину.
- Девочки, у папы дела, ему нужно уехать.
Девчушки недовольно сползли на пол и с гиканьем побежали в детскую. Женщина проводила их взглядом и снова заговорила:
- Может, ты действительно сегодня не поедешь? Смотри, какие тучи, наверняка, будет гроза. Да и в шесть у нас гости…
- Лен, я поеду, и это бессмысленно обсуждать.
- Адам, но ты уже десять лет в этот день ездишь на эту поляну. Карина была и моей подругой, но прошло уже столько времени, ее не вернуть. Ничего страшного не произойдет, если в этот год ты не поедешь.
Адам лишь хмуро посмотрел, и женщина замолчала, понимая, что уговоры бесполезны. Он чмокнул ее на прощание и произнес:
- К шести вернусь, не волнуйся.
И закрыв за собой дверь, вышел из квартиры. Десятый год подряд в этот день, в конце августа он приезжал на эту поляну, где все и случилось. Он сам не мог себе объяснить, зачем это делает. У него была та жизнь, о которой он и мечтал: успешный адвокат, красавица жена и лапочки дочки. Просто именно в этот день он вспоминал, что у него когда-то была другая жизнь, о которой никто не знает.
Выйдя из подъезда, взглянул на пасмурное небо. Лена права, наверняка, будет гроза. Сел в свой дорогой внедорожник и направился в лес. Когда он приехал на поляну, начал накрапывать мелкий дождик. Адам поежился, застегнул поплотнее куртку и вышел из машины. Прошелся по поляне и встал рядом с лесом. За все эти годы, он так и не решился больше ни разу зайти в него. Просто стоял под накрапывавшим дождем и вспоминал. Вспоминал некогда любимую женщину, вспоминал своего сына, друзей. Он запретил себе думать о том, что их жизни уже прожиты, слишком больно становилось, слишком невыносимо. Ему легче было считать, что сейчас Майки почти тринадцать лет. Он, наверняка, лихо катается на велисе, а Эрик обучает его каким-нибудь основным боевым приемам. Сейчас он высокий и худенький подросток с очень светлыми волосами и голубыми глазами. Ведь Адам был такой в его возрасте. А Карина? Карина, наверняка, очень любящая и заботливая мать и все у них хорошо.
Пока Адам стоял на поляне, громыхнуло где-то рядом, и дождь усилился, стало темно, как вечером. И повинуясь какому-то внутреннему голосу, он впервые за эти десять лет вошел в лес. Вокруг было очень тихо, только слышался стук капель по листве. Кустарника, через который раньше приходилось продираться, уже не было, и он беспрепятственно прошел вглубь. Вот и тот овраг, на краю которого он видел Карину в последний раз. Столько всего прошло с тех пор, как будто целая жизнь, другая жизнь… без нее.
Неожиданно, перекрывая звук дождя раздался ритмичный писк из оврага. Адам сначала насторожился, а потом, убедившись, что никакого тумана там нет, начал аккуратно спускаться. Почему он это сделал? Что его вело? Он бы и сам не объяснил, почему вдруг пошел на звук.
На дне оврага находился обычный деревянный ящик, из которого и шел этот писк. Адам приблизился и положил руки на крышку. Из щелей между досками появился яркий голубой свет, и крышка плавно отъехала в сторону, а внутри ящик оказался обит тем специальным серым металлом, из которого на Лирее все делали. Сердце забилось с бешеной скоростью. Адам заглянул внутри и обнаружил металлическую шкатулку, достал ее. На крышке было углубление для руки, повинуясь внезапному порыву, он положил свою правую ладонь, писк усилился, и крышка легко поддалась вверх.