Часть 1. Возвращение. Глава 1. Старый друг
1
– Да зачем тебе брать этот кредит, Серёг? Потом от банка с его процентами не откупишься.
И зажурчала загустевшая в морозилке водка, разлилась по двум запотевающим рюмкам. А потом, сопровождаясь хрустом солёных огурцов, была быстро выпита. Два парня слегка за двадцать сидели в тесной кухоньке, едва не задевая локтями холодильник и плиту. Андрей, нынешний хозяин квартиры, давно хотел заменить всю эту старинную технику таинственной компании «Бирюса», примелькавшейся детям логотипами в девяностых-нулевых. Но никак ни руки не доходили, ни финансы не позволяли. Старый линолеум с какими-то рыжевато-ржавыми пятнами тоже ждал замены, но этому мешало уже другое. «Тогда ведь снимай всё, трави тараканов, меняй доски на кухне, – оправдывался Андрей. – А новый резать ещё, плинтуса подгонять… Уже от планов голова и кошелёк болят». Сергей тогда только пожал плечами. И пусть тёмно-зелёные стены тяготили, а древняя люстра из позднего Союза угрожала рухнуть на голову – в хорошей компании старого друга эти существенные недостатки становились некритичными мелочами.
– Учиться дальше хочу, а армейских денег не хватит ни на семестр, ни на жизнь, – ответил Сергей, поморщившись от выпитого. – В общем, труба. А на проценты как-то плевать, не микрозайм же.
– Сдалась тебе вся эта кабала. Накопи лучше, а потом оплачивай учёбу. Ну, или продай чего ненужного.
– Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное, – повторил Сергей наставительную интонацию дяди Фёдора. – А у нас денег впритык и работе кирдык.
– Да-а-а… – протянул Андрей, разливая водку. – Заняли местечко твоё?
– Свято место пусто не бывает. Моё так вообще – лафа. Там сиди себе ночью, книжку читай, в первом часу принимай посылки.
– И много платили? Погоди, выпьем и расскажешь. Вторая у нас за что будет?
– За пацифизм, – ответил Сергей, ещё месяц назад разбиравший автомат на скорость. – И за упокой души сильнейшей армии мира. Ну, будем.
Зазвенели хрустальные рюмки, и капли конденсата стекли с рюмок на липкие пальцы. Сергей, потянувшись к закуске, ощутил, что уже захмелел. «Что-то я быстро сегодня, – подумал он, пробираясь мыслью через мягкую вату опьянения. – Наверно, не пил давно, вот и…»
– Смотрю, ты совсем в армии разочаровался, – заметил Андрей.
– Да я никогда и не был очарован. Просто не успел военник купить.
– Нам, плоскостопым, не понять. Слышал, в армии что-то платят?
– Копейки, но да, платят. Вот у меня получилось привезти сто пятьдесят. А некоторые и на машину могут заработать. От войск и срока зависит. Подводники вон квартиры покупают.
– Выгодное дело, как я посмотрю.
– Плохо посмотришь. Дело – дрянь. Грязное и попахивает. Мне повезло из-за комплекции, деды не лезли особо. Но из худых духов весь дух и выбивали. Как зона, только без надзирателей. В соседней части парень в ночной пост на ремне удавился…
– Господи Иисусе… – пробормотал Андрей и задумчиво укусил намазанный икрой хлеб.
– Такие дела. В записке предсмертной написал, что над ним издевались. Ну, и что пожёстче…
Андрей скривился от отвращения и отмахнулся: мол, давай-ка без подробностей. Следующую рюмку опрокинули в тягостном молчании, без тоста и звона. Поминальную, не шедшую в «зачёт». Андрей перекрестился, а неверующий Сергей пожал плечами и закусил.
– Земля пухом. Давай о чём-нибудь светлом.
– Светлом? Да мало такого. Ни учёбы, ни работы.
– Во, ты хотел рассказать, чего там у тебя с работой было.
– Потому и жаль, что было… – Сергей вздохнул, посматривая на бутылку в холодных каплях, – …для студента – идеально: три раза в неделю не спишь, принимаешь посылки в ночи и получаешь десятку с премией. Их никогда больше десяти не приходило, на ногах всё время не стоял. Место для сна нашел вне камер, сторожиха жалела и не сдавала меня – на учёбу как огурец свеженьким приезжал.
И он протянул руку к полупустой тарелке, вытащил самый маленький солёный огурец, закинул в рот.
– И что стало с местом?
– Да блатное оно. Дядя мне его кое-как выбил, когда я только поступил. А он в отделении за начальника. Уволил, короче говоря, предыдущего работника вместе со сторожем за пьянки, а меня и свою знакомую взял. Вот и всё. За два с лишком года моей учёбы дядю повысили, а новый начальник не стал ничего менять. Видать, о лафе не узнал.
– Но ты ушёл – и он узнал?
– Типа того. Сын его там сейчас работает – мне дядя рассказал. И он теперь никак не может мне помочь с работой. Во-о-о-от.
Андрей снова наполнил рюмки, пододвинул тарелку ближе к другу и улыбнулся. Перед тем, как снова выпить, успел проговорить:
– А третья – за любовь!
Сергей сморщился ещё больше и едва не поперхнулся. Андрей ответил на это вопросительным взглядом.
– Нормально, просто уж за это я пить бы не хотел. Обсуждать не будем: ещё болит.
– Как скажешь, – развёл руками Андрей и добавил: – Хочешь, я тебе жизнь слаще сделаю?
– У тебя столько сахара не найдётся.
– Найдётся. Помнишь, где я работаю?
– Ну, завхозом в школе. И что? Собираешься меня туда пихнуть поломойкой?
– Нет, но по этажам ты ходить обязан будешь. Пойдёшь сторожем работать?
– Сторожем? – переспросил Сергей. Эта должность считалась подходящей для бедной интеллигенции или художников, и совпали сразу оба условия.
– Им самым. Платят столько же, сколько тебе на почте давали, только работы побольше. Каждые два часа светиться на камерах, делать обход минут десять, отчёты в тетрадку писать. Остальные час пятьдесят можно дрыхнуть. Вот на днях место освободилось.
– А что с прошлым сторожем?
Андрей наполнил рюмки, закусил и, чавкая, ответил:
– Ушёл вслед за директором. Его племянником был. Новый директор у нас этих, как их, «прогрессивных взглядов»: никого из «своих» ставить не стал. Поручил пока мне сидеть за надбавку, а я и рад, хе-хе.
– Так и сидел бы, – отвечал Сергей, закидывая горькую.
– Ты что, я же щедрый и добродетельный. Вон даже надбавку эту потратил на посиделки.
И Андрей указал на щедрую закуску и почти опустевшую бутылку. А ещё за его спиной потели, будто в бане, и другие. Жидкость в одной была мутной, как талая весенняя вода; в другой по цвету напоминала не то чай, не то яблочный сок; а третья зеленела толстым стеклом, но Сергей знал, что внутри – темно-коричневый напиток. Он обозрел эту батарею алкоголя и облизнул губы. Почувствовал лёгкость в голове, но тяжесть в желудке.
– Засмотрелся? – спросил Андрей, прищурившись. – Только сначала основное блюдо, а потом десерт.
И стекло рюмок снова соприкоснулось и зазвенело.