– Тогда нужно убрать её в холодильник после наших занятий искусством. Хм, а правда хорошее – красное, полусладкое…
– Я в этом не понимаю. Поверю тебе на слово.
– Я тоже понимаю мало. Но Саше верить можно – он гурман. Винный эксперт.
– …А ты сейчас в обход?
Я посмотрел на часы – время близилось к восьми. Надо бы идти.
– Да, вот только закрою нас, чтобы никто тебя не утащил.
И я подошёл к ней вплотную. Так непривычно снова быть в начале отношений!.. Меня волновали малейшие изменения её лица, едва заметные плавные жесты, острое предвкушение чего-то приятного в её глазах. Она ждала, что я подойду раньше, но я будто и забыл о перейдённой вчера грани. А вспомнив, наверстал упущенное: обхватил Дашу за пояс и прижал к себе. Нашёл её губы своими – и снова украл у неё поцелуй. Такой же приятный, как и вчера. И, едва наши губы разомкнулись, она сказала:
– Я думала, ты и не вспомнишь. Такое… необычное ощущение.
– Чем необычное?
– Сложно объяснить. Со словами у меня всегда туго. Ну, в плане выражения эмоций. Я… я просто чувствую, что впервые за долгое время кому-то нужна. По-настоящему. Что никто меня не хочет использовать, никто меня не собирается обманывать и бросать одну просто потому, что я работаю в органах. Мне не хватало искренности, бескорыстия. А ты мне это дал. Спасибо.
И она прижалась к моей груди, не увидев смятения на моём лице. Искренность... бескорыстие… да конечно. Хотел бы я, чтоб это было так. Чтобы мне не пришлось через пару дней пытаться вскрывать сейф. И что для этого мне придётся сделать с Дашей, как её отвлечь? А застанет за подлогом – и что делать? Чем оправдаться?
Стыдно начинать нашу близость с вранья. Сложно. Я не знал, как Даша отнесётся к моей миссии, если ей рассказать. Запросит наряд? Отправит в полицию? Позволит подмену? И что будет после? Не затеряется ли совместное будущее в сослагательном наклонении?
Второй раз за день почувствовал желание узнать будущее. Хотел бы я сразу увидеть последствия разных вариантов выбора. Но такого узнать нельзя, как бы нас не переубеждали экстрасенсы, астрологи и прочие потомственные шарлатаны в седьмом колене. Будущее выковывается в огне настоящего. А мы, как подмастерья, своими действиями раздуваем меха, чтобы время продолжило течь. Залить бы этот огонь водой, чтобы будущего с обманом никогда не наступило!..
Я перешёл на шёпот, чтобы скрыть волнение в голосе.
– Тебе спасибо…
И, постояв ещё немного, с усилием обуздал совесть, чтобы интонации стали обыкновенными:
– А ты чего про обход спрашивала?
– Секрет. Как закончишь, не вздумай заходить в кабинет без моего разрешения. Уяснил?
– Как интригующе. У тебя какой-то сюрприз для меня?
– Потерпи всего десять минут, и ты всё узнаешь. А теперь – иди!
И мы разошлись в разные стороны. Пока я гулял перед камерами, поток моих мыслей разделился надвое: о неприемлемости обмана и о Дашином сюрпризе. И какая из них была главной – поди разбери!
Жить не по лжи, Александр Исаич? Хотел бы я. Но не получается. Не сейчас. Жить не по лжи невозможно лет эдак до пятидесяти-шестидесяти. Чтобы жить не по лжи, нужно освободить свой дух. Вычистить его от грязи. Полная эмансипация нужна. Я понимаю, почему это получилось у Солженицына. После многих лет лагерей, где правду и ложь считают равноценными, где обе из тебя выбивают, уже не отделяя их друг от друга, не было смысла врать. К тому же, Александр Исаич хотел донести всю правду о тоталитарной системе – жестокую, грязную правду. Главную правду двадцатого века, главную во всём мире. А как ты донесёшь большую правду, если не можешь блюсти маленькую? Не разобрать теперь, что в его книгах надуманно, а что достоверно. Тут и так, и так возможно. Но если взять саму концепцию… У Солженицына был принцип, продиктованный высшими художественными потребностями. А у меня таких потребностей нет. У двадцатилетнего парня их быть и не может.
Но ведь это не значит, что мне дозволено врать. Просто жить не по лжи мне пока невозможно. Чёрт возьми, хоть в монастырь иди. Сиди себе тихонько, соблюдай обеты – и не лги никому. Лишённый речи не соврёт, как и безрукий не украдёт.
Вопросы нравственные – это, разумеется, хорошо. Но что ждало меня в кабинете, где сейчас была Даша? Что за сюрприз? Ничего не мог с собой поделать – в моём возрасте гормоны всегда берут верх над нравственными вопросами. Должно быть, этого нужно стыдиться и стараться не допускать, но чем насиловать мозг высокоморальными вопросами, лучше пофантазировать о заманчивом намёке. Для психики полезнее.
Ноги сами несли меня по этажам, и я пропускал ступеньки через одну, спеша поскорее вернуться. Встав около двери, я постучался: