В подъезде снова ошивался претендент на отцовское место. Едва я вышел из дома, он потушил бычок, а когда я дважды хрустнул замком, он уже стоял за спиной, дыша мне в шею табачно-алкогольным перегаром. Я развернулся, услышав мерзкий голос:
– Сына, ты мне в тот раз про мамку-то ничего и не сказал. Куда она укатила-то?
– А тебе какая разница?
Сосед покачал грязным пальцем около моего носа.
– Ты это, батьке не хами. А то в угол поставлю.
– Что-то я не вижу здесь «батьки». Одну лишь пьянь с грязными руками. И рук этих пьянь может лишиться, если мне в лицо не перестанет их совать. Понятно?
В пьяных глазах отразился медленный мыслительный процесс – залитые водкой шестерёнки мозга крутились с трудом. В конце концов, до соседа дошло, что ему опять нагрубили, и он попытался взять меня за плечо. Тогда я не стерпел и одним мощным ударом попал ему в челюсть. Сосед повалился на пол. С костяшки моего среднего пальца содралась кожа – наверно, я задел ещё и зуб. Но, конечно, беспомощное мычание «батьки» того стоило. Я то ли сломал, то ли вывихнул ему кости, но говорить он больше не мог. И вряд ли кому-нибудь он рассказал бы, что двадцатилетний щегол ему дал отпор. Сдержавшись от пинка по печени соседа, я сказал:
– Ещё раз около нашей квартиры увижу – сослуживцев позову. Мы тебе не только челюсть выбьем.
Никаких сослуживцев из моего города я не знал, да и держался всегда особняком – но это не мешает блефовать. Прибегать к силовому способу решения проблем, конечно, неправильно, да ещё и угрожать повторным избиением, но с животными и разговор должен вестись на зверином. Оставив соседа мычать на площадке, я быстро спустился и вышел из подъезда. И так же быстро дошёл до школы.
На входе меня уже ждал Сенька. А Вадим всё крутился вокруг него, раздражённый затянувшимся на два вечера похмельем, да злой, как цепной пёс, ищущий, где бы и как бы побольнее укусить. Ха-ха. Как ни старайся пёс порвать скалу ледяной выдержки, только сам потеряет зубы. Короче говоря, Вадим пытался выпроводить Сеньку из охранного объекта. А учителя на входе пытались этому помешать, но Вадим был настойчив. Откуда ему было знать, что Сенькину невозмутимость может пробить только клевета на великих? А что до мелочных земных склок – так это пустяки. Потерпеть надоедливого омоновца до прихода друга нетрудно. Трудно, разве что, увернуться от дубинки, если тот выйдет из себя. Я вошёл как раз тогда, когда Вадим в очередной раз ломал зубы гнева о лёд невозмутимости, грубя:
– Тебе непонятно сказали или что? Жди своего дружка подальше от избирательной комиссии!
– Она – там, а я – здесь. Я и так далеко.
– На улицу иди!
– Я друга жду.
– На улице жди!
– Зачем меня ждать на улице, – вмешался я, – если я уже здесь?
– Вот сволочь… – злобно пробубнил Вадим.
Да уж, на двоих ему магию физического воздействия не применить. Сменщица перекрестилась и убрала вязание в сумку, когда Вадим скрылся за поворотом коридора. Мы с Сенькой поздоровались. Проводив дежурную, я сел с другом рядом. Но не успел завести разговора, как услышал шёпот учительниц. Они обычно сидели на входе, чтобы направлять избирателей в нужную сторону.
– Хорошо, что завтра дежурить не надо. Мне сказали, они сейчас будут всё пересчитывать, а утром придёт ихний гонец за голосами.
– А откуда ты знаешь?
– Да от Галки. Это та, полненькая и на шпильках.
– А зачем они на день раньше заканчивают?
– Процедура же пробная, все дела. Шести дней оказалось достаточно, чтобы все голоса собрать. Хорошо хоть так. За один день не собрали бы точно – на местную власть-то все плевать хотели…
Дальше я не слушал будничную политическую болтовню. Я думал, как же повезло мне обладать такой интуицией, чтобы догадаться, что ночь обмана должна состояться сегодня. Вадим с председателем избирательной комиссии уже шли закрывать двери кабинета для подсчёта голосов. Они проведут уйму времени за работой, а я через каких-то десять часов сожгу её результат и подменю своим. Так и хотелось подойти к ним – и по доброте душевной сказать, мол, отработайте последний час спокойно: займитесь своими делами или вовсе уйдите. К сожалению, было нельзя. Наконец, я заговорил:
– Вот нас и закрыли до поры до времени. Что нового, Сенька? Как там твоя сага?