– Приятно познакомиться. Я Даша. Для всех. Оставайся, конечно, сколько захочешь.
– Не, ну «сколько захочешь» – это сильное заявление, – вмешался я. – У нас есть некоторые художественные планы, ты помнишь?
– Помню, но просто проявляю гостеприимство. Не говорить же человеку, чтобы уходил не позже комиссии?
– Да мне бы всего десять минут переждать…
– Я буду засекать.
– Серёж!
– Что? Сеньку никто не гонит. По крайней мере, сейчас. А вот через десять минут…
Я получил лёгкий тычок в плечо – и зазвенел наш смех. Сначала смеялся я, легко и непринуждённо. Потом подхватила Даша, и Сенька тоже, не в силах сопротивляться, дважды хохотнул вполголоса. Втроём мы уселись на скамейку у входа. Темы на троих не нашлось, и мы занимались каждый своим делом. Я качал ногами, всё продолжая думать о таблетках снотворного в кармане. Сенька достал телефон и что-то читал. Даша посматривала на часы и в сторону кабинета выборщиков. Все ждали их ухода. И Даша предложила:
– Пойду узнаю, долго ли они ещё там будут. А то продержим тут Арсения до самых заморозков…
Цокая каблуками, она ушла. Сенька перешёл на шёпот.
– А Санька преуменьшил её качества.
– В плане? Что он тебе наплёл?
– Ничего особенного. Но ты же нашего друга знаешь. Что ни девушка, то – Афродита. А так как он Афродитами называл девушек и менее красивых, я и говорю, что преуменьшил. Или их преувеличил.
– Да кто этого Саньку разберёт. В его голове опилки и похоть. И пара затёртых до дыр мнений. Но…
– Что – но?
– Но он наш друг. И второго такого не будет. Я-то его знаю больше по вузовским делам. А ты с ним всю жизнь почти. Он всегда был таким?
– Наверное. Другого Саньки я не помню.
– Вот уж действительно – цельный характер. Хорошо, что сейчас хоть меняется. И не боится надоесть Полине.
– А, ты тоже это понял.
– Буквально вчера, когда мы с ним говорили. Я и не догадывался, что его постоянное «лицо» – это маска.
– Ну, я с ним лет с семи, и всё это время он носит маску всезнайки. Не знаю, зачем притворяется. Без неё он был бы лучше.
– Скоро увидишь.
– А ты – нет?
Мой случайный ответ меня подставил. Я стал оправдываться:
– И я тоже. Просто ты с ним чаще видишься. Такой ответ сойдёт?
– Только если другого у тебя нет.
Я покачал головой.
– Не для сегодняшнего разговора. Но зуб даю – ты скоро всё узнаешь.
– Как скажешь, Серёг.
И Арсений и встал со скамейки.
– Я пойду, пожалуй. Не знаю, что ты там удумал, но будь аккуратнее. Или откажись, пока не поздно, если есть такая возможность.
– Её нет, – я ответил бесцветным голосом.
Попрощались. От крепкого рукопожатия почему-то защемило сердце, которому показалось, что это всё – в последний раз. Нет, глупое сердце! Всё закончится хорошо. Должно же хоть что-то закончиться хорошо, правда?..
Ушёл Арсений – и вернулась Даша. Спросила:
– Он уже ушёл?
– Да, чего тянуть-то. Не думаю, что Вадим его всерьёз бы ждал. Так, постоял бы с минуту, а потом бы плюнул.
– На него похоже. Завтра к тебе ещё кто-то из друзей придёт?
– Не, всё закончилось. Вместе с выборами. Как там комиссия, кстати?
– Уже заканчивают. Я, собственно, и пришла сказать об этом. И с Сеней попрощаться. Сейчас мне должны инструктаж провести. Как, кому и когда голоса на учёт отдавать. Они сейчас просто всё пересчитывали и со списком фамилий сверяли, чтобы сошлось.
– Подожду тебя здесь.
Даша снова ушла. Усталость отдавалась в моей голове болью, и я вышел на крыльцо, чтобы подышать. Увидел синий вечер. Увидел собак, топчущих на школьном газоне цветы. Увидел, как над крышей зависла луна, мерцая и расплываясь от жара остывающего шифера. Казалось, что ещё чуть-чуть, – и она, расплавившись, схлынет с небосклона серебром и зальёт школьный двор, клумбы, газон – и меня заодно. Разом бы решились все проблемы. Погребённый под лужей металла не должен совершать подлога, не должен обманывать и травить снотворным дорогого человека.
Но это всего лишь иллюзия зрения. Никакая луна меня не спасёт – как бы я ни надеялся, как бы того ни желал.
Ржаво заскрипела за мною дверь. Комиссия выходила по двое, торопясь домой. На всех лицах читалось облегчение. Я бы тоже радовался избавлению от бессмысленной подёнщины. Мне было по-настоящему их жаль: столько дней наблюдать за выборами, и тут я со своими бюллетенями…
Следом вышла Даша – наверно, увидев меня в окно. Подсела рядом на крыльцо, не боясь запачкать рабочее платье.
– Тут грязно.
– И что?
– Просто.
Впервые за неделю я достал пачку из нагрудного кармана, чтобы закурить. Но совсем забыл, как недавно попал под дождь. Вместо сигарет там была рыже-коричневая кашица из мокрого табака и бумаги. Зря я каждый раз, повинуясь какому-то внутреннему порыву, снимал с полиэтилен с каждой новой пачки.