Распрямив три скрепки и сломав их в замке, я понял, что нет. Хорошо, что они хотя бы внутри не остались – тогда бы план провалился совсем. Звуки активной стирки исчезали, и я задрожал. И вот – стук каблуков раздался по бетонному полу коридора.
Стараясь не паниковать, я засунул оба кейса в сейф и захлопнул дверцу. Громче, чем хотелось бы. Даша, конечно, спросит про звук – и я не знал, что ответить. Об стол споткнулся?..
В последние секунды я вернул ключи в ящик и, огибая столы, вернулся к Дашиному. До естественного вида мне явно было далеко. Стучали виски от волнения, а сердце норовило разбиться о грудную клетку. Страшно было.
Она вошла. От античности остались только распущенные волосы. Лицо выражало озабоченность и некоторый… стыд? Можно понять.
– Вот я и вернулась. Извини, что так получилось… Всё в порядке?
– В полном.
– На тебе лица нет. И красный вон какой. Точно всё нормально?
– Абсолютно. Просто как-то жарковато тут. Тебе не кажется?
На самом деле летний воздух ночи был прохладен. Но чем чёрт не шутит…
– Действительно, есть немного. Я думала, что только мне из-за формы так. Откроем окно?
– Разумеется.
Я отошёл к окну, раздвинул шторы и повозился с щеколдой. Из-за засохшей краски разомкнуть её получилось с трудом. Краем глаза заметил, что Даша тряпкой вытирает стул. Эх, неловко получилось. Но главная неловкость впереди. Я сказал, отходя от окна:
– Ну, раз уж так всё получилось, тогда мы всего лишь отпразднуем вином окончание работы над твоим прелестным портретом. Только я пока ещё не ходил наливать. Долго думал о тебе. О том, как ты прекрасна.
– Ох, Серёжа… мне так… хорошо это слышать. Ты иди наливай, а я отойду. Выкину кое-что…
Я кивнул, и она вышла, пряча тряпку за спиной. Взяв кубки, я вышел следом – в сторожку. Покопавшись в столе, нашёл старый штопор с отломанным острым кончиком, уже не блестящий, только с редкими серебринками покрытия, почти стёртого. Но при желании и такой можно вогнать в податливую пробку. Другой вопрос – будет ли она податлива.
Взял вино. С пробкой повезло – штопор хорошо вошёл и прокрутился. Кисловатый запах дошёл до носа сразу, как я откупорил бутылку. Даже алкоголь в нём не угадывался. Поставив вино на стол, я вытащил из кармана таблетки.
Но нужно было пометить кубки – на всякий случай. Они были совершенно одинаковыми, но у одного шатался камешек посередине, будто больной зуб. Как стоматолог, я избавил кубок от камня. Будет моим.
Стал раздумывать: сколько насыпать? Даша точно вино не допьёт. Максимум половину. Папа засыпал в мгновение ока от полутора таблеток. Пойдёт. Разломив пополам, я стал тереть их друг о друга. Крошки падали на дно. Докрошив вторую, я попытался ложкой стереть всё в пыль. Многие крошки поддались, но какие-то остались. Осталось залить всё вином.
Снотворное растворялось неохотно. Сколько бы я ни размешивал, на дне всё равно оставались крупные крошки, и некоторые всплывали. Пришлось вытащить их, понадеявшись, что хуже не станет. Потом налил вина себе, сравнил оттенки. Отличались, но мало. Хорошо, что кубки тёмные внутри. С прозрачными обмана бы не получилось.
Что же… Пора. Вот и рубеж. Именно этот момент отделил всё, что было до, от грядущих событий. Здесь я мог отказаться от задуманного в последний раз. Финальная развилка, выбор концовки, как в какой-нибудь игре. Жаль, что от игр здесь только выбор. Мне бы не помешало сохраниться. Перебрал бы все варианты, а уже потом бы принял выбор лучший.
Если бы у меня была система сохранений, то я бы посмотрел, действительно ли меня отвезут в лес и закопают. Или это был блеф? А в остальном в моём прошлом жалеть мне не о чем. Остального я бы не изменил. Ни отцовской болезни, ни предательства Светы, ни заваленной сессии, ни ухода в армию… Разве что какими-нибудь радикальными способами. Палец себе отрезать, например. Или притвориться сумасшедшим. Им военники выдают просто так. Вот прикинулся же одноклассник суицидником в десятом классе, и что мне мешало? Освободился бы от службы.
Впрочем, поздно фантазировать с сослагательным наклонением. История творится без «бы», на которое у неё аллергия. Убрав в холодильник початую бутылку, я взял кубки и вернулся в комнату с сейфом. Даша сидела на столе, жуя яблоко. Назад дороги не было.
– Долго ты вино-то разливал. Бутылка не поддавалась?
– Типа того. Штопор долго найти не мог. Думал уже стеклорезом по горлышку пройтись, но нашлось, что надо.