Но о худшем раскладе Сергей старался не думать. Он просто радовался, что ему дали денег и неделю на работу. Радовался, что стал ещё на одну ступеньку ближе к тому, чтоб вернуться в институт.
Подходили к концу рабочий день и вместе с ним рабочая неделя. От асфальта поднимался жар, и воздух плавился вдали. По заполненным дорогам центрального района ползли автомобили, везущие уставших и вымотавшихся людей домой, чтобы в понедельник утром отвезти их обратно. Сергей поймал из проезжающего автобуса грустный взгляд парня. Его прижали со спины так, что он вдавился в стекло, и потому смотрел он зло и обречённо.
Машины то мчались мимо, то ехали медленным караваном от светофора до светофора. Сергей решил в этом не участвовать и добраться домой ближе к десяти. С возвращения из армии он почти не заезжал в центр. А теперь хотел провести вместе с городом жаркий томный вечер, мысленно усмехаясь, что больше-то не с кем.
Краем глаза Сергей заметил, как его наниматель шёл на стоянку. Вскоре на главную дорогу выехала солидная чёрная машина. И, повернув, она тут же встала в пробку, растянувшуюся на километр вперёд. Рядом въехала юркая «Ока», во много раз дешевле и в три раза меньше, чем высокий внедорожник. Но когда перед бампером Виктора Степановича освободилось местечко, до того маленькое, что он даже не решился подъезжать, «Ока» резво встала впереди. Услышав звук разъярённого клаксона, Сергей едва сдержался, чтобы не засмеяться в полный голос, – только широко улыбнулся. «Город даёт всем равные шансы, – подумал он. – Правило это нужно принять, дорогой начальник».
Вереницы железно-пластиковых коней быстро приелись взгляду Сергея, и он стал думать, куда бы пойти. Рядом был торговый центр, совсем неинтересный. Скорее, привлекал большой парк, сейчас не слишком заполненный людьми. В конце его можно было найти знакомую тропу, ведущую за институт – туда, где Сергей с малочисленными парнями-однокурсниками курил в перерывах между занятиями. Блаженно прикрыв глаза, он стал вспоминать студенческие деньки. Даже пары по физкультуре (почему-то лекционные) вспоминались с теплотой. Представлялись даже более полезными, чем год ненужного опыта армии, сопровождающийся потерей былых знаний и навыков.
Зеленеющий парк встретил Сергея негромким гомоном спокойных отдыхающих и детскими радостными криками погромче. Июнь – начало каникул – здесь самое счастливое время. На скамейке сидели ребятишки из начальной школы. Вокруг их прибежища весь асфальт был разрисован цветными мелками. Классики, кривоватые единороги и бабочки, машинки и фигуры из прямых углов, похожие на пистолеты… Было понятно, кто и что рисовал. Дети носились вокруг асфальтного полотна, лезли на деревья за кислыми ранетками и выплёвывали откушенные куски под ноги.
Скамейку неподалёку заняли подростки. Сергей понял это по тому, что девчонки выглядели на двадцать, а мальчишки – на двенадцать лет, но общались все наравне. У высоких девочек ярко выразились все первичные половые признаки. Мелкие и худые парни смотрелись совсем детьми, что, однако, не мешало им щипать одноклассниц за рано оформившийся бюст и отбегать, смеясь. Пока это казалось обеим сторонам ребячеством, шалостями, но совсем скоро всё изменится. Тонкие мальчишечьи голоса сломаются, под носом вырастет мягкая щётка, и отношение к девочкам – уже девушкам – станет другим. Но сейчас они ещё наслаждались просто общением.
Их будущее сидело несколькими скамейками дальше, почти в конце парка. Молодёжь захватила сразу несколько лавочек под свои нужды. На одной пили пиво и заплёвывали асфальт шелухой от семечек безусые парни с одинаково выбритыми висками. Только у одного волосы были завязаны в косичку и отброшены назад. «Видать, вожак, альфа-самец», – подумал Сергей, проходя мимо.
Напротив сидели одни девушки. Отличались они друг от друга только цветом волос: у одной – кислотно-зелёные, у другой – ядовито-розовые, у третьей – огненно-рыжие. У всех, конечно, уже пробивались натуральные корни. Удивительно, как в стремлении стать особенными девушки достигли противоположного. На троих – одно каре, один чёрный ошейник вокруг шеи, одни и те же дыры в джинсах на коленях. Две модницы носили круглые очки, а у третьей они свисали с ворота футболки. Был схожим макияж. И блестящей бижутерии столько, сколько сорока-клептоман не унесёт. Одинаковые рюкзаки с узкоглазыми исполнителями… «А я-то думал, мода на Цоя прошла лет двадцать пять назад», – мысленно язвил Сергей.
На третьей же скамейке другие девушки сидели на коленях у парней, пересчитывая языками их зубы. Сергей предположил, что рано или поздно скамейки для разговоров и для поцелуев поменяются местами, но ошибся – это уже случилось немного ранее.