4
– Вот ты говорил, – слегка заплетающимся языком лепетал Сергей, – что физический труд нужно преодолеть. Что это – бич человечества. Так?
– Конечно, – ответил Санька, разливая по пластиковым стаканчикам алкоголь. – Он делает из нас рабов, которых Чехов завещал выдавливать из себя по капле. А что?
– Я считаю, что это, конечно, верно, но есть нечто, что ещё больше стесняет человека и буквально на треть сокращает его жизнь.
Санька заинтересовался, но остановил Сергея недвусмысленным кивком в сторону – дескать, сначала надо выпить, а потом уж философствовать. Закинув одним махом в горло алкоголь и перетерпев послевкусие, Сергей развил мысль.
– Так вот, – продолжил он. – Что у нас отнимает треть жизни? Сон! Вот почему человек так устроен, что ему обязательно нужно спать по восемь часов, чтобы не чувствовать себя по утрам разваренной лапшой?
– Кошки вообще по двенадцать спят, – заметил Арсений, хрустя чипсами. – И ничего, не жалуются.
– Что-то я у тебя усов, лап и хвоста не вижу, чтобы ты по документам как кот проходил, – сказал Сергей. – Кто-то может и всю жизнь при желании проспать, но мне такой расклад не очень нравится. Я бы столько всего успевал за эти часы! Столько книг можно было бы прочитать, столько картин написать!
– Ну, дорогой мой, тут уж ничего не поделаешь, – сказал Санька, чуть откинув голову. – Так работает организм. Попробуй поспать шесть часов вместо восьми – ощутишь свою беспомощность перед природой. На этом витке эволюции мы, наверное, только физический труд попытаемся преодолеть. Но ничего, к следующей версии человека и это недоразумение поправят.
– Так давайте же за это выпьем, – предложил Сергей, наблюдая, как течёт по пластиковым стенкам стаканчиков водка. Когда он наполнил все три, то взял свой, приподнял и продолжил: – Хороший же тост! Выпьем за преодоление физического труда и сна!
– Да! – прокричал Санька.
– Выпьем, – весело, но сдержано согласился Арсений.
Молодое веселье набирало обороты. Санька уже будто смирился с единственной четвёркой, а радость Арсения всё росла и росла. Сергей же не чувствовал конфликта с совестью. Да, он презирал гуляющие по городу пьяные компании немытых и побитых не то людей, не то животных, а сейчас словно сам встал на их место. Но его успокаивало несколько мыслей. Во-первых, он давно не видел своих знакомых, – которых мог бы назвать и друзьями, только Андрей уже обеспечил ему многолетнюю плотную дружбу, крепче которой выдумать сложно. Во-вторых, у каждого из них был собственный повод, чем не могли похвастаться другие – с пропитыми беззубыми лицами. Впрочем, такие люди думают, что пятница – тоже повод. В-третьих, Сергей никогда не пил в одиночестве, какое собирался соблюдать в ближайшее время для чистоты художественного восприятия. Всё говорило о том, что эта попойка – последнее веселье до осени. А там – осенняя депрессия…