Ну, и в-четвёртых, кто ещё во время попойки ведёт такие разговоры, ссылаясь то на Горького, то на Чехова? Пить в компании образованных людей – одно удовольствие: всегда есть, о чём поговорить. Это не обсуждения межполовых отношений с «мудрыми» советами, как их наладить. Не затронуты в их беседе и темы мужского физического превосходства или расовой чистоты и святости русского народа. Только проверенные и обдуманные слова из собственного опыта мысли, где каждое многократно взвешено.
– Вот, что сказать хочу, – начал Санька, чьё лицо после пары сотен грамм водки преобразилось. Налёт угрюмости и обиды слетел, явив опьянелую радость встрече. – Есть ещё и другие бичи общества, ребятишки.
– Да? – деланно удивился Арсений, жуя закуску. – Это какие же?
– А это все те, на кого мы вроде бы похожи сейчас, но на самом деле в корне отличаемся.
Сергей перевёл взгляд на Арсения, прочёл на нём сходное недоумение и посмотрел по сторонам. И всё понял. Вокруг отдыхали не слишком чистоплотные мужчины и заплывшие женщины. Рядом скучали дети с растерянными лицами, будто бы понимая своё положение в будущем. На соседней скамейке – «образцовая» компания: грязный лысый мужик, толстая от пива баба, двое детей, играющих с пластиковыми стаканчиками, на стенках которых ещё оставалась пена. Сергея передёрнуло и даже начало подташнивать. «Не дай создатель этим детям вырасти в таких же животных, – подумал он с горечью. – И не дай создатель мне тоже стать таким». От увиденного немного рассеялся алкогольный туман и пропало желание пить. По крайней мере, у Сергея.
– Во-о-от, – протянул Санька, когда друзья осмотрелись и задумались. – Об этих я и говорю. Между нами и ними сейчас мало разницы. Мы тоже пьём, тоже до помутнения. Утром тоже будем мучиться от похмелья и материть сегодняшний вечер. Но, пока мы пьём, нам хорошо и весело. Однако есть один нюанс, как говорится в анекдоте. Ну же, дети, кто подскажет, о чём это я?
Как послушные ученики, парни потянули руки вверх, на что, пробурчав: «Лес рук…», Санька указал на Сергея.
– Ты говоришь о том, – начал тот наигранно, по-детски воодушевлённо, – что разница эта – чисто внешняя. Я тоже думал, что мы сейчас, выпивая, будто бы приравниваемся к окружающим нас животным. Но есть существенная деталь.
– И какая же? – по-учительски спросил Санька, прищурившись.
– А на это я отвечу, – перехватил Арсений. – Для нас выпивка – не самоцель. Мы пьём не для того, чтобы забыться, отвлечься от жестокости мира – или как там они свою зависимость оправдывают? – а для того, чтобы в нашей и без того весёлой компании смазать колеса разговора. Так легче, смешнее и интереснее. А то так бы и продолжили мяться, как первокурсники на посвящении.
– Как там в этом году, кстати? – спросил Сергей мимоходом.
– Нормально, – ответил Санька. – Удалось с парой новеньких уединиться и объяснить некоторые тонкости изображения эротических сцен в прозе Мураками.
– С живыми примерами?
– Конечно. А то смысл от голой теории? Но мы отвлеклись, хоть тема и довольно интересная, – придержи мысль. В общем, если сказать коротко, мы – выпивающая интеллигенция. У нас даже поводы есть, пусть они и покажутся кому-то надуманными. А у них нет ничего, кроме жажды этого пойла. – Санька ткнул в стекло бутылки. – Так и живём. Да и делаем мы это не так уж часто. Вот ты, Сенька, когда в последний раз пил?
– А я помню? – отозвался тот. – Пока сессия, особо и не клюкнешь.
– А ты, Серёг?
– Недавно с другом отмечал возвращение, – честно признался он. – А до этого год не пил.
– А, – Санька махнул рукой. – Армейские не в счёт, у тебя там даже возможностей не было. Так что ты нам всю статистику портишь, алкоголик несчастный. А тебе, Сеня, спасибо за ответ. Я рад, что мы на одной волне и понимаем друг друга. Да, нас окружают больные лица, в которых пропал и намёк на огонь в глазах. Спившиеся, короче. И вот они – бич нашей жизни.
– Смелое заявление, – прокомментировал Сергей. – Это потому, что от них пользы никакой в повседневности и они только глаза мозолят?
– Близко, почти верно, – кивнул Санька. – Но есть некоторые оговорки. Отчего пьёт умный человек?
– А где ты умного нашёл? – пошутил Сергей.
– Вот, Сеня умный, например. Зачем пьёт Сеня? Сеня пьёт для обострения восприятия жизни! Он не топит на дне стакана горе, не напивается до рвоты и соплей, как подросток, которого только-только жить отпустили. Мы крепко выпиваем, но выпиваем с чувством, с толком, с расстановкой. Для нас это – некое собрание ритуалов. Культура. А там, где есть культура, есть и интеллигентный человек. Как Ерофеев.