На третий день, выходной, Сергей мог позволить себе телесную и душевную леность, оставаясь в постели чуть ли не до обеда. Он обе рабочих смены грезил, как никуда не пойдёт и выспится. Эти мысли помогали жить, как некоторым работягам скорый вечер пятницы будто сокращает неделю. Такое сравнение пришло само собой утром понедельника в забитом автобусе.
И не до конца зажившая рана расставания рубцевалась всё быстрее и быстрее. Сергей считал, что лучшим закончиться и не могло: он и дорвал оставшиеся нити, связывающие их со Светой души, и отомстил предательнице. Иначе говоря, о походе в квартиру бывшей не пожалел ни разу. «Хотя бы ещё раз увидел её кота, – перебирал он в голове воспоминания того дня. – Хозяйка отвратительна, но кот прекрасен!»
Частенько во время смены с Андреем пили чай в сторожке, обсуждая новости, произошедшие за год. Иногда как-то сами собой приходили на ум армейские байки, только приходилось опускать пугающие подробности.
– Вот был у нас один хрен в роте… – начал Сергей, намеренно сделав паузу для предсказуемой шутки друга.
– Товарищ ефрейтор! – как бы рапортуя, возразил Андрей. – Правильно не «в роте», а «во рту».
– Мы учтём ваши радужные пожелания, рядовой, – отозвался Сергей с улыбкой, но продолжал: – Так вот. Этого хрена поставили разок в караул. Типа моего ночного дежурства, только совсем не повеселишься. В любой момент могло зайти руководство, и, если заставало тебя за неподобающим действием – а для них это всё, кроме тупого стояния с винтовкой, – то ты отправлялся с утра выполнять десяток нарядов вне очереди. Вместо завтрака.
– Ей-богу, если и есть ад на земле, то один из его филиалов – это русская армия. И что в итоге?
– Ну что тут ещё может быть? – развёл руками Сергей. – Взял он в библиотеке книжку и читал. Да так зачитался, что не заметил прихода самого полковника. Он делал обходы раз в месяц, но всегда в случайное время. Мог даже нагрянуть тридцать первого числа и вернуться через сутки, потому что это был уже новый месяц и новый шанс выдать наряд или отправить на гауптвахту. И вот этот полковник заходит в часть, а там наш солдат читает книгу. И какую! Он взял себе «Поединок», где армейщина же высмеивается и критикуется. Полковник этого, конечно, не знал, – наверно, в своей жизни прочитал только устав и инструкцию к зубной пасте, но важен символ…
– Да мне события важнее, – заметил Андрей. – Что дальше было? Застали его с книжкой, и?
– С обычной проверкой выдавалось десять нарядов, но полковник был жесток и туп в своей ярости. Он криком разбудил всю роту, и мы смотрели с кроватей, как он обругивает солдата, который даже быть здесь не хотел. Ну, тот и не выдержал – врезал прикладом винтовки по челюсти, а когда полковник согнулся, выплёвывая зубы, врезал и по затылку. Полковник потерял сознание, и чины пониже, стоявшие рядом с ним, выкатили глаза и застыли на месте. Но быстро нашлись и избили солдата, а утром повели на трибунал.
– И что с ним стало?
– Никто не должен был знать, – ответил Сергей, отпив чая. – Нам не сказали ничего, но пошли слухи, что в суматохе его заперли, не забрав ремень. Ну, он и того…
– У вас там хоть кто-нибудь выжил? – спросил Андрей, поморщившись. – У тебя каждая история заканчивается чьей-то смертью.
– Да их было-то всего две. Согласен, страшная вещь, но в других частях насилия и убийств ещё больше. Не знаю, из-за чего это так. Одних словно кормят озверином, а другим специально нервы расшатывают. Вот и получается, что первые нападают на вторых, а вторые уже отвечают по-своему.
– Тяжело это, – задумчиво произнёс Андрей. – Как ты там продержался?
– Мне повезло, что жил тихо, не высовывался, потому и выжил. Там чем незаметнее, тем лучше. Ещё нужно вести себя, как болван, но после пяти месяцев страдания фигнёй получается просто отлично. Автоматически. Мозг тупо на автопилоте работает с парой функций.
Андрей кивал, отпивая горьковатый чай. Вечернее солнце, опускаясь за школьную крышу, последними лучами стремилось попасть завхозу в глаза, но ничего не получалось – не тот угол. Подсядь он чуть ближе – и тогда бы золотистые руки, сотканные из пыльного света глухой каморки, сразу бы потянулись его к лицу, ощупали бы каждый сантиметр. Подавшись вперёд и опустив голову, Андрей дал лучам возможность хотя бы коснуться кожи, хотя бы слегка согреть её, но продолжалось это лишь краткое мгновение. Поправив тонкую подушку под собой, он принял прежнее положение и стал рассказывать уже свою историю:
– У нас в школе в прошлом году пришёл один, скажем, «особенный» паренёк.
– У него какой-то дефект? – уточнил Сергей.
– Можно сказать и так. Но не физический. Хоть парень и похож на Горлума из «Властелина колец». Характер, кстати, соответствующий: хитрый и изворотливый, но при самом малюсеньком отклонении от его воли – взрывается, как вулкан в Помпеях.