Следом вошёл и Арсений. Сергей же отправился на кухню – разобрать пакеты. Пока он гремел стеклом, в зале разговорились Санька и его «заготовка». Арсений больше молчал.
– Долго же вы, барышни, гонцов своих пущаете, – доносился голос.
– Мы прятали бутылки. А то обещали не только не приводить мужиков, но и не пить, – ответила рыженькая, плавно, напевно и бархатно. Голос был глубок и низок, будто она разговаривала какой-то оперной классической манерой. Слышалась некоторая напевность в её речи.
– Вы пили без нас? Стыдно начинать застолье без компании!
– Сань, кто бы говорил, - заметил Арсений. – Сам же дал нам для храбрости.
– То-то я почувствовала, что от вас несёт абсентом! – отвечала та же девушка. – Мы тоже для храбрости приняли, между прочим. Страшно, когда вам запретили водить мужчин и пить. И грозятся это проверить. Но проверки не будет, зуб даю.
– Я смотрю, вы решили все заповеди нарушить, – снова заметил Арсений. – Девушки, вас как зовут? Меня можете называть Сенькой или Сеней.
– Сенька и Санька… – проговорил новый голос. Он был тоньше и нежнее. – …принесли нам синьку. Вашего друга, случайно, зовут не Сонькой? Хотя у нас уже есть своя.
Третий женский голос произнёс:
– Это я, спасибо за представление, Полька.
«Ага, – подумал Сергей, захлопывая холодильник. – Значит, ту девчонку с тонким голоском зовут Полиной. Никого ещё не видел, а имена знаю».
– И тебя, что ли, Полиной звать? – спросил Санька.
– Ну да. Мы так и сошлись. Ничего общего, кроме имени, у нас и нет.
– Да ладно тебе, – сказала первая девушка. – У нас ещё пол один и цвет волос.
– Это же ты меня порыжеть заставила.
– Будто ты против…
Наконец, Сергей зашёл в комнату, и с его футболки зашёл вместе с ним губастый Пастернак. Он жил когда-то в похожих условиях – в замызганных и истёртых квартирах. Но имел светлый характер, и оттого всё принимал, и оттого был выше брезгливости. Выше ободранных стен с выглядывающими из-под обоев газетами, выше деревянных окон с обломанными узорами решётки, выше мелкой узкой кухни, бедно убранной.
– Это кто? – спросила Сонька. – Пастернак?
– Он самый, – ответил Сергей, улыбнувшись. После абсента в нём пробудилась та же, пастернаковская, любовь ко всему живому.
– Слащавый и приторный графоман, – бросила Сонька, и её реплика вылетела резко и грубо. И Сергей вмиг отрезвел.
Зеленоволосая девушка в безразмерной толстовке сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Её чёрные губы застыли в усмешке. Её правую бровь и перегородку носа пронзали стальные колечки. В руках девушка держала бокал красного вина.
– А я – Сергей, – представился он, по-японски поклонившись. – Рад нашему знакомству, графоман.
Сонька закатила глаза, возмутившись. Но не детский ответ её задел, а доброжелательное спокойствие. Она рассчитывала на спор, которого не случилось, и интерес её угас: Сонька отвернулась в сторону усевшегося на диване Арсения.
«Кажется, мне достаётся вторая Полина», – подумал Сергей, переводя взгляд на сидевшую позади всех девушку. Она была ниже подруг, и волосы её струились, закрывая ключицы. Её кожу будто бы забрызгало жидкое солнце: мелкие-мелкие точки веснушек рассыпались по лицу и плечам. Сергей из-за повышенного возбуждения, накопленного за год армии и высвобожденного алкоголем, сразу заметил, что Полина была одета в майку без рукавов, подчеркивающую не большой и не маленький, а идеальный для мужской ладони бюст. В ответ на столь тщательный осмотр загоревшее, чуть покрасневшее лицо Полины приняло застенчивое выражение, и она то и дело отводила в сторону зелёные глаза. Они, с карей каймой вокруг зрачков, напоминали заросшее кувшинками озеро с редкими просветами илистого дна.
– Не спи, не спи, художник! – Санька окликнул друга и пихнул его в бок. – Не предавайся сну!
От цитирования ненавистного писателя Сонька снова закатила глаза и одним глотком допила вино. Арсений уже смотрел на неё с вожделением, и она, хмелея, отвечала хищными взглядами, накручивая локоны на палец. А Сергей очнулся, извинился и тоже залез на диван. Посмотрев в глаза Полины с таким дружелюбием, на какое только был способен, протянул руку и представился:
– Сергей. Можно Серёжей.
– Полина, – ответила она тихо, но тепло, без застенчивости и скованности. – Чтобы не путать, называй меня Полей, а её, – и она указала на подругу, – длинноногой курвой.
– Не завидуй, – ответила «курва», вытянув вперёд изящную ножку. «Повезло Саньке, – подумал Сергей. – Она вся такая гармоничная и соразмерная…»
Он перевёл взгляд на Полю обратно. «Впрочем, – мысленно оценивал он, рассматривая узоры её веснушек, – я тоже в дураках не остался». Ему отвечал ещё несмелый, но уже заинтересованный, изучающий взгляд.