– А что в той комнате? – спросил Арсений, указывая пальцем на приоткрытую дверь.
– Вроде бы, спальня, – ответила Сонька, недовольная тем, что мужская рука вынырнула из-под её одежды. Но намёк поняла верно: – Впрочем, я не уверена. Может, проверим, Сеня?
– Я буду только рад составить компанию такому очаровательному существу, – томно согласился тот, поднимаясь с кресла. Сонька встала следом, прихватив свою бутылку вина. И теперь уже дверь закрылась за ними плотно.
Санька решил тоже не отставать – и что-то прошептал на ухо своей паре. Сергей уловил только пошлое двузначное «прочистить стояк». И, насколько он знал, познаний в сантехнике у Саньки не было.
– А верно, – игриво ответила Полина. – Там плохо вода спускается… У меня есть пара предположений, почему, но я не уверена.
– Так пойдём проверим вместе, – подыграл Санька, подмигнув Сергею, дескать: «Вот, смотри, выполняю обещание – комната твоя. Не упусти шанс!»
Но тот только смутился. Хотя внутри него и бурлило нетерпеливое желание, ему больше нравилась постепенность. Он был нетороплив, даже не думал о том, какая у него цель. И потому получал удовольствие от таких мелочей, как от удержания маленькой женской ладошки в своих больших ладонях. Сухую и тёплую кожу было так приятно трогать, и ещё приятнее было, что Полина радовалась этой нежности. Задумавшись о чём-то, она, сама того не замечая, начала водить пальцами по кисти Сергея, от чего пробежала по телу приятная дрожь. Получалось, что они совпадали друг с другом, наслаждались компанией друг друга, но в более высоком смысле, чем две другие пары.
Полина уже вышла, и Санька встал следом за ней, сказав:
– Ладно, дети. Оставляем вас одних. Серёга за главного, не шалите тут без нас.
– Мы постараемся, – ответил Сергей и кивнул другу. Едва тот скрылся за поворотом коридора, раздался шлепок и сладострастный возглас Полины. «Сошлись моментально, – подумал Сергей, смотря во тьму незнакомой квартиры. – А у меня пока что период нежных касаний…»
Впрочем, они с Полей и не стремились достичь чего-то большего. Сергей смотрел на неё и с животным желанием, свойственным молодым мужчинам, и с порядочностью интеллигента, подавлявшей животный инстинкт. Что-то не позволяло коснуться губ губами, как не позволило и взять Светку у неё дома. «Это всё было бы неправильно, – думал Сергей, заторможено смотря на сплетение своих крепких пальцев и тонких Полиных. – Не этому меня классика учила. А как же свидания в летнем парке? А томные страдания и письма с признаниями? Как без этого обойтись? Я ведь даже стихов ей не читал. Да и ничего, кроме страсти и умиления, сейчас не испытываю. Может, и правда что-то почитать?..»
Сергей, как сказали бы друзья, слишком громко размышлял обо всём этом. То есть, хмельные мысли не находили выражения в словах, но отражались на лице: в сведённых к переносице бровям, в пустом взгляде. Из задумчивости его вывела осторожная и будто извиняющаяся фраза:
– О чём задумался, Серёж?
«Серёж… так нежно и красиво, – отметил он. – Но ничего за этим не стоит. Ещё всего полтора часа назад я был для неё совсем никем, и не факт, что сейчас здесь лежал бы я, если бы не футболка с Пастернаком».
И, вспомнив о поэте, стал перебирать в уме его любовные стихи – ранние, размытые и неоднозначные. Но на ум пришёл один только «Февраль», совершенно не подходящий. «Ладно, – решил Сергей. – Тогда пойдём по любимым стихам». И он выбрал одно из стихотворений, которое написал Юрий Живаго своей дорогой Ларе – «Свидание». Стал читать его, и голос звучал басовитым, пастернаковским низким гудением. Стал произносить строки со смутным чувством тоски, будто делает всё это не тому человеку, не в тех условиях и не в том месте. И якобы свиданий, и неправдоподобных сейчас строк о сурьме и железе, что на сердце оставляют порез великой любви – ничего такого на самом деле здесь не было! До слёз простое, трогательное стихотворение о долгожданной встрече между возлюбленными – и сейчас. Сергей ощущал себя будто богохульником, в мечети севшим в позу лотоса и начавшим медитировать.
Ему до слёз стало обидно. За всех – за Пастернака, за себя, за красивую Полю, к которой у него горело не сердце, а орган попроще. Алкоголь его размягчил, как свежую глину, «расчувствовал». Дочитав Пастернака, Сергей встал с дивана, разломив замок сомкнутых пальцев, и вышел на кухню. В ванной тем временем качалась и тряслась стиральная машинка, только стирали не в ней, а на ней, и не бельё, а очень чувственную и несдержанную пару.
Сергей открыл кран и сунул голову под холодную воду. Чтобы смыть опьянение, вернуть на его место ясность ума. «Прочитал бы Есенина, – так звучали мысленные упрёки. – Он вообще всем девушкам нравится. Ты к нему холоден, так и прочёл бы с трагичным флёром «Заметавшийся пожар», и не ныл бы теперь. Придурок».
Шум воды не дал услышать, как в тёмную кухню пришла и Поля. Она села на обеденный стол, обняв колени, и посмотрела Сергею в спину. Когда тот закончил попытки протрезветь и вытер волосы кухонным полотенцем, сказала:
– Красивые стихи.
Он повернулся – с тревогой, боясь посмотреть ей в лицо после произошедшего. Но напрасно: Полю не оскорбила и не обидела эта реакция. Она только смотрела, не моргая, большими зелёными глазами. И смотрела выжидающе.
– Извини, – тихо ответил Сергей, всё ещё недостаточно протрезвевший, чтобы вернуть интеллигентность тона. – Ты хороший человек, просто…
– Ты тоже чувствуешь, что всё это как-то неправильно? – перебила она. – Если так – понимаю тебя. Меня Полина сюда притащила. Вместе с Сонькой, у которой просто батарейка в игрушке закончилась. А у тёзки моей давно что-то с твоим другом наклёвывалось. Развеяться, короче, им захотелось. И как раз ваш Санька и предложил… Полинка больше никого ещё, кроме меня, позвать не могла. Такие дела.
Признание Поли успокоило Сергея - чувства были поразительно схожи. Но он ощутил укол стыда за неудовлетворённое либидо, из-за которого тройное свидание и было только на словах тройным, а на деле с соприкосновением лишь двух пар.
– Это всё из-за меня, – каялся он, краснея. – Вернулся из этой армии, на каждую выпуклость слюни пускал, вот Санька и организовал всё. Выходит, втянул я тебя в это просто так, от моей прихоти. Прости меня.
Поля ничего не ответила. Только понимающе улыбнулась и похлопала по столу рядом с собой. Сергей покачал головой, не думая, что стол выдержит общего веса, но Поля постучала ещё раз, настойчивее и сильнее.
– Ладно, иду, – пробурчал Сергей, забираясь. И советский стол выдержал, лишь скрипнув по-стариковски недовольно.
Сквозь гул холодильника пробивался ритмичный стук через стенку. Поля с Сергем молчали. Он достал из кармана пачку крепких сигарет, купленных вечером по списку от девушек. К ней потянулась и Поля.
– Тебе брали?
– Ага, – ответила она на очевидный вопрос, зажав в губах оранжевый фильтр. – Подожги, а?
Сергей, как джентльмен, сначала прикурил даме, а потом перехватил огонь от её сигареты. Крепкий табак ударил в голову сразу. Обычно Сергей после выкуренной сигареты думал над деталями картин – так получалось легче. Без этого, да ещё и без утреннего кофе, он мало на что был годен. Механическая работа, не требовавшая включать голову, будто специально совпадала с днями, когда кончался табак и кофеин. И с их пропажей начинался самый настоящий творческий кризис.
В потолок уходили струи дыма, то перекрещиваясь, то летя параллельно. Сергей старался отвлечься от переживания провала, а Полина не напоминала о случившемся. Но сохранять молчание дальше они не могли: Полина за стеной стала громче, чем стук стиральной машинки, да и в спальне страсть звучала не сильно слабее. «Арсений взялся за дело, – подумал Сергей. – Не удивлюсь, если сейчас и соседи сверху начнут делать детишек прямо на полу, чтоб у нас тут люстра раскачалась и упала». Эта атмосфера полюбовности так сильно давила на Сергея, что пришлось начать говорить хоть что-то:
– Не сказал бы по твоему виду, что такие мощные сигареты куришь.
– Что есть, то есть, – ответила Поля, пожав плечами. – Пробовала тоненькие, женские. Всё равно, что курить бумажку скрученную, которая ещё и пахнет какими-то проституточными духами. Нет уже, спасибо, пусть этот шлак берут панельные на трассе.
– Справедливо, – согласился Сергей, и они сделали по затяжке. Дым растёкся по лёгким и облегчил голову. – А всякие паровые штуки ты не пробовала? Когда я уезжал, они были модные ужасно. Каждый второй школьник с ними ходил.
– Да ну их. У друга из-за этого пара посреди зимы нашли пневмонию, хотя лёгкие до того были здоровые. Он так затянул с походом к врачу, что на следующий день после обращения уже к операции готовили.
– Хоть бы не к похоронам, – заметил Сергей, стряхивая в блюдечко столбик прогоревшей сигареты. – Шутки с лёгкими – это вещь такая, заведомо обречённая на их лишение. Вот у нас в части…