Войдя в нужный магазин, он увидел, как всё поменялось внутри: и новые отделы появились, и старые переменились, и какие-то даже закрылись, не вынеся конкуренции. Но нужный был на месте. Та же вывеска, та же постоянная сонливость на проколотом пирсингом лице Ваньки, сына хозяина, те же картины за стеклом витрины. «Однако, не совсем те же», – подумал Сергей, подойдя ближе и не увидев там одной из своих картин.
Ванька прикрывал тёмными стёклами солнцезащитных очков мешки под глазами и слипающиеся веки. Будто бы в шутку, он продел через тоннели в ушах цепочку, держащую дужки. Сергей хмыкнул, зашёл в магазин и прежде, чем начать покупки, решил потребовать долю за свою работу. Наверняка его картину продали – деваться ей было больше некуда.
– Рота, подъём! – гаркнул Сергей, чтобы разбудить Ваньку.
– А?.. что?.. где?.. – забормотал тот, вертя головой по сторонам. И очки слетели с переносицы, дернув его за уши. – А, Серый, это ты.
– Это я. Как торговля?
– Да никак, – ответил Ванька, убирая что-то из уголков глаз. – Заходят редко, так что могу себе позволить соснуть, как писали классики.
– Ты б поосторожнее с такими словами, – заметил Сергей. – Это я понимаю, что ты можешь себе позволить поспать. А у нас в части такой фокус не прокатил, я пробовал… От клички «Радужный» не отделался, пока дедом не стал.
– Так вот где ты пропадал. А я-то думал, ты на Ленина в центре теперь закупаешься.
– Ещё бы я ту бурду брал. Разок попробовал – потом месяц картины воняли и не сохли.
– И нечего брать дешёвку, – пожал плечами Ванька. – У нас вон дорого, но качественно.
– Поэтому и дела ваши никак. Тем более, вы вон картинами медленно торгуете.
– Заметил-таки, – улыбнулся Ванька. – Ну, денег мы с твоего портрета получили не так уж и много. Пятёрку всего.
– Да половина этого только на холст с красками ушла, – возмутился удивлённый Сергей.
– Ну, ничего не могли поделать. Оригинал имеет право купить свою копию со скидкой.
– Какой ориги… А, вот ты о чём.
– Ага. Она, кстати, недавно была. Месяц, что ли, назад.
– Да пусть подавится. И я не откажусь от доли. Даже тут меня кинула.
– У вас проблемы в отношениях? – спросил Ванька, вынимая из кассы три голубые купюры.
– Проблема одна – отношений больше нет. А так всё в порядке.
– Всякое бывает, – неопределённо ответил Ванька, протягивая деньги. Сергей убрал гонорар в нагрудный карман.
– Далеко прятать не буду, всё равно у вас спущу.
– Да как хочешь. У нас тут перестановка была пару месяцев назад. Справа теперь наборы для начинающих. А для профи мы всю левую сторону отдали – тебе туда.
Кивнув, Сергей пошёл по указанному направлению искать товар. Нужное лежало в самом низу, под холстами на подрамниках. Но Сергей взял простой. Он уже представлял, как придёт домой и станет натягивать его, а потом выводить на нём всё, что только в голову взбредёт... Мысленно подобрал палитру, смешал все нужные краски, плавными мазками нанёс масло на подсохшую грунтовку...
Мечтая, подошёл к краскам и, не глядя, взял несколько знакомых тюбиков, которые не забыл даже за время службы. А когда потянулся за золотистой охрой, на его руку сверху легла аккуратная маленькая ладонь. Её он тоже не видел больше года. И предпочёл бы не видеть столько же.
Он поднял взгляд на хозяйку ладони. Чёрные курчавые волосы бывшей подруги спускались на плечи, едва их касаясь. Чуть раскосые голубые глаза смотрели удивлённо и пристыжено. Другой рукой девушка снимала наушники. Видимо, она была здесь ещё раньше, просто не услышала разговора, набирая краски в свою корзину. «Вот ведь сонный раззява», – подумал про Ваньку Сергей. Внутри поднялась неприятная волна – смесь былой нежности и нынешнего отвращения. Он захотел что-то сказать, да не смог. Девушка закусила пухловатую нижнюю губу, под которой таилась знакомая родинка.
– А что ты тут делаешь? – спросила она, убрав неловкую ладонь.
– Ты – не единственная, кто меня не дождался из армии, – ответил Сергей, чувствуя, как его щёки покраснели, а дыхание перехватило. – Краски тоже не стали меня ждать. Засохли. Здравствуй, Света.
– Привет, Серёж.
Тупик. Он же так много хотел сказать ей раньше, точнее, высказать. В части он писал разгромные длинные письма на несколько страниц, порываясь отправить их в ближайшее время, но единственный друг-сослуживец его остановил – и не зря. Если бы у него был доступ в сеть, он бы и в личном сообщении высказал те же мысли, но повезло, что телефоны выдавали только по выходным, на час. Ведь сокрушающее письмо от Светы пришло в понедельник. И к выходным ураганный гнев Сергея превратился в холодную ненависть, и всё, что он сделал, – это заблокировал Свету везде, где только мог. Шёл его пятый месяц пребывания в армии.
– Ничего не хочешь сказать? – нарушила молчание Света.
– Хотел, – ответил Сергей глухо и низко. – А сейчас не хочу. Мне всего лишь жаль, что твоя вечность уложилась лишь в пять месяцев.
Девушка поморщилась от заслуженного укола и отвела глаза. На бледной коже выступил румянец.
– Что было – то было, – ответила она. – Нужно жить дальше.
– Давай без банальностей, – отмахнулся Сергей. Он дотянулся-таки до нужной краски и положил её к остальным. Перешёл к выбору кистей – и удивился, когда Света последовала за ним, желая что-то сказать.
– А ты повзрослел, – заметила она. – Причёска другая, подтянулся.
– Издержки армии. Всех там стригут под одну гребёнку и по нарядам гоняют. Скоро стану прежним.
Света снова замолчала. Она, казалось, ожидала более тёплого приёма. Но Сергей предпочёл бы одиночество.
– А я картину твою купила, – сказала она так, будто это была самая важная новость на свете.
– Поздравляю. Картина лучше оригинала.
– Какой ты грубый, – ответила Света не своим голосом.
– Что поделать, какой есть.
Сергей старался не замечать её, как навязчивую рекламу, которую нельзя закрыть или пропустить. Он пытался понять, какой товар ему хотят подсунуть, и обнаружил, что эта реклама пытается ему продать сама себя.
– А я месяц назад со своим рассталась, – заметила Света как бы невзначай.
– Поздравляю его. Избавился от предателя.
– Ну перестань, Серёж, – произнесла она с заигрывающей интонацией, какую пускала в ход, когда кто-то не хотел подчиняться. – Я же твою картину взяла, потому что поняла свою вину. Осознала ошибку и хочу всё исправить.
– Исправить? – вполголоса повторил Сергей. – Извини, Свет, ты сейчас пытаешься воскресить мёртвое. Кроме гнили ты ничего не найдёшь, лучше не пытайся. Просто отстань от меня.
Он обошёл девушку и поставил корзину на кассу. Ванька снова успел уснуть, натянув очки на переносицу. Больше не хотелось ничего говорить, хотя и можно было. В части Сергей писал письма столько раз, что главные мысли запомнил наизусть, как школьное стихотворение. Потом, когда кончилась туалетная бумага, листы-то и пригодились. Всё равно, какой от них толк, если даже не отправить... Использовал так.
– Просыпайся, соня, солнышко взошло, – сказал он ласково.
– Да иди ты, – сквозь зевок отвечал Ванька.
– Что ж ты не сказал, что у вас посетители? – и Сергей большим пальцем указал себе за спину.
Ванька вытянул голову по направлению пальца и, прищурившись, увидел Свету с полной корзиной в руках. Она всё слышала и застенчиво улыбалась, будто извиняясь за своё присутствие. Их взгляды пересеклись, и Света пожала плечами, словно говоря: «Ну, кто же знал?»
– А, это… – Ванька почесал затылок. – Ну, прозевал, что могу сказать. Хочешь скидку?
– Да уж обойдусь, – ответил Сергей, вытаскивая из кармана деньги.