2
Вышли на нужной станции. Сергей ощутил застрявшую гальку насыпи в зазоре между ступней и сандалией, и тряхнул ногой, чтобы запустить серый камешек вдаль. Ощутил ещё, как рюкзак чуть натёр плечи, как глаза ослепило пристальное солнце. Голова от него стала мутной, как болотная вода, и мозг Сергея будто покрылся гнилой топью. Но Санька и Арсений шагали впереди бодро. Они искали взглядом какой-нибудь киоск – и увидели-таки один маленький магазинчик.
– Здесь ничего брать не надо, – оценил его Сергей. – К ценам присмотритесь. Лишних нолей не замечаете?
Арсений покачал головой, а Санька невольно спросил – в пустоту:
– За что народ так обдирают!
Из киоска ему ответили недовольным старческим голосом:
– Вали отсюда, если брать ничего не будешь, морализатор хренов!
– Вас не спросили, – огрызнулся Санька, но от магазина отвернулся. Когда отошёл с друзьями подальше, взорвался: – Не, ну вы слышали эту шляпу? Так бы витрины и повыбивал за такие дерзости.
– Да ты вандал, – укорил Сергей. – Тебе бы голову в речке остудить.
– Буду только рад, – ответил тот. – Смою с себя это всё. Поезд, пыль, пот, вот эту вот хабалку. Хорошо, что у тебя дача есть, Серёг.
– Хорошо, что мы тогда не уничтожили её совсем. Иначе некуда вам было бы поехать.
– Ну, тогда веди нас по заповедным тропам, мимо медвежьих берлог, волчьих логов и заячьих нор. Назначаем тебя проводником экспедиции.
– Как приятно. – Сергей поклонился в пояс. – Тогда давайте быстрее. Устал я уже.
Путь был неблизким, но живописным. Конечно, ни берлог, ни нор на проторённых старых тропах не встретилось. Друзья проходили мимо высокой травы, мимо диких цветов. Когда дул ветер, Сергей останавливался и вдыхал горячий воздух, полный терпкого полевого запаха. С каждым шагом было легче дышать и думать. В дороге друзья не разговаривали – пели. Санька ритмично бил по струнам – и сначала звучали песни-откровения Гребенщикова, потом брались, не всегда удачно, высокие ноты песен «Арии», но бросались: друзья принимались пропевать в три голоса уже другие строки, строки страшных историй о проклятых старых домах, кукловодах и колдунах. Это был странный концерт: для природы, для ветра, для леса, – который молчаливо слушали, не перебивая.