4
Решили заночевать тут же, на берегу. Только пришлось вернуться в комнату Сергея – там на шкафу пылилась старая палатка, приз со школьного конкурса живописи. Странные награды выдавали детям за изображение родного города. Видимо, считали, что лучше всех город нарисует тот, кто больше всего времени в нём проводит. Намекали, дескать, пора бы и на пейзажи перейти?.. Мама Сергея попросила друзей задержаться – дать ей время на подготовку ночного пайка. Обжарила оладий и колбасы, и теперь эта еда исчезала во ртах друзей под холодную водку.
Сергей даже не заметил, как его уговорили на эту сорокаградусную авантюру. Решающим голосом за стала именно бесплатность всей этой затеи. Санька незаметно сбегал до киоска и купил за баснословные деньги средненького качества водку.
– Перебирал там бутылки, наверно, минут двадцать, – рассказал он, наполняя пластиковые стаканчики с какой-то нездоровой радостью. – Эта единственная всем правилам соответствовала. Этикетка ровная, крышка нераспечатанная, дата чёткая…
– Будет обидно, если именно она и окажется единственной палью из всех, – хохотнул Арсений.
– А ты не каркай! – оборвал Санька. – Нормальная водка. Пей.
– Я, наверное, не буду, – вяло противился Сергей, снова вернувшийся к блокноту.
Он ощущал приятное опустошение после того, как открыл письму душу, – теперь её необходимо было чем-то заполнить. «Удивительно, как от работы головы и рук иногда хочется есть! – думалось Сергею. – А тут ещё и водочка для аперитива…»
– Тогда ты и закусь не трогай! – повелительно заявил Санька.
– Ну, просто не оставляешь мне выбора, – и пришлось принять из рук Арсения стаканчик. – Если у меня обнаружат цирроз, я приду к тебе ночью и вырежу себе новую печень у тебя.
– Шило на мыло? Да твоя больная в сравнении с моей будет просто… новой губкой на кухне!
Санька закрутил крышку на бутылке и положил её в траву, прохладную от вечерней росы. От озера шёл лёгкий туман, и Сергей знал, что к ночи всю округу скроет за белёсой завесой.
Здесь ночевали с отцом когда-то в детстве. Едва маленький Серёжа начинал зевать, папа укладывал его на задние сидения в машине. Обыкновенно в такое время даже солнце ещё висело довольно высоко – и ни намёка на водяной туман. Серёжа засыпал, а ближе к полуночи, когда луна в зените бросала белые лучи на землю, отец мягко будил его всего на пятнадцать минут. И Серёжа на зыбкой грани сна и яви мог увидеть густые пласты тумана, неоднородного, в котором путался лунный свет. Его округлые клубы бледно освещались, и капли влаги, витающие в воздухе, становились различимей. Где-то вдалеке мерцали дачные фонари, но видны были только рассеянные тусклые шары света. Береговые ивы стояли, опустив почти голые ветви в воду, и похожи были на невиданных чудищ с тонкими лапами. Этот пейзаж пугал, но завораживал.