3
Погода за полчаса, проведённые в магазине, успела слегка подпортиться: откуда-то выплыли, скрывая в себе заряды молний и потоки воды, чёрные тучи; солнце прикрылось ими, как густой накидкой с чёрным подбоем, и светило вполовину; ветер сдувал с дорог пыль, закручивая её в небольшие вихри. Сергей ощущал то на руке, то на носу первые капли дождя и потому торопился на остановку. Но его остановил знакомый томный голос.
– Подожди! – крикнула Света, на ходу укладывая покупки в рюкзак.
Сергей чертыхнулся и закатил глаза. «Твоей компании мне не хватало, – подумал он. – Хорошо, хоть за мной не увяжешься».
Ждать он не хотел, особенно когда увидел подоспевший автобус. Остановка была в десяти метрах, вывеска уже мигала и стрелкой указывала на распахнувшиеся двери. Какой ещё Сергею требовался знак, чтобы поскорее убежать и проигнорировать Свету? Но он остался на месте – по каким-то необъяснимым для себя причинам. Не мог оторваться от асфальта, будто на жаре его кеды вплавились в дорогу. Наблюдал, как огоньки то появляются, то пропадают на чёрном щитке вывески, видел, как дверь с шипением выпрямляет хребет, протягивается, цепляется за рамку и закрывает зияющую дыру входа. Автобус заревел и поехал дальше.
Едва его колёса закрутились, Сергей развернулся. Света в метре от него застёгивала большое отделение рюкзака. Чёрная юбка из-за ветра перебросилась набок, извивающиеся пряди волос скрывали её глаза, отлетая в ту сторону, куда дул ветер. «Не юбка, а флюгер», – подумал Сергей, рассматривая назойливую девушку с ног до головы.
– Что ты хотела? – спросил он небрежно, хоть сердце и забилось быстрее. В голове всплыла одна только мысль: «Зачем я остался?»
– Поговорить, – ответила Света, управившись с покупками.
– Говори, я слушаю.
– А ты?
– А что – я? – с наигранным недоумением спросил Сергей. – Это ты хочешь, а я и молча идти рад.
– Ты так изменился, Серёж, – повторила Света, повернув голову чуть набок, стараясь разглядеть его целиком. – Возмужал, повзрослел. Тебя словно не год, а пять не было.
– Потому ты так быстро и сдалась?
– Ты всё язвишь, – ответила она тихо, виновато, глядя на носки своих туфель. – Мог бы и забыть это недоразумение.
– Ну да. А Христос мог бы забыть о гвоздях в ладонях, – с усмешкой ответил Сергей.
Он развернулся к районной площади торжеств за торговым центром. Там была небольшая тесная сцена, на которую каждый раз мучительно долго затаскивали оборудование; асфальтированная площадка перед ней на тысячу человек; и позади – длинный ряд фонтанов с мостом-дугой в центре. Там купались дети, а на мосту следили их родители – одним глазом за ребёнком, а другим – за меняющимся небом.
– Так и будешь молчать? – спросила Света требовательно, но бессильно.
– Могу песни петь, но ты, помнится, не любила этого. Могу стихи читать, но у нас вкусы разные. Могу что-нибудь своё.
– Своё? Ты ж не пишешь, – и Света сдвинула нарисованные брови.
– В части попрактиковался из-за одного неприятного события. Вот, послушай.
Сергей для вида прокашлялся, фальшиво пропел пару нот, и, ехидно усмехаясь, стал читать: