4
Когда часовые стрелки подбирались к десяти, Сергей домучивал последние страницы «Гамлета», думая не о пьесе, а о Даше. Из-за привычной застенчивости он не подошёл к ней больше. «Как-то неприлично заходить куда-то без приглашения, – думалось ему. – А проявлять инициативу…» «Инициатива наказуема», – подсказывал мозг, но для этой ситуации такой закон не подходил, скорее, «инициатива авантюрна и требует смелости». И потому хотелось сперва набраться этой смелости у «Гамлета» взаймы.
Сергей прислушивался. Одним ухом время от времени прислонялся к стене – ни шороха, ни скрипа, ни вздоха. Либо такая толстая стена разделяет его с девушкой, либо она сидит там тихонько, как испуганная мышь… «Не такой уж я страшный, чтобы пугать людей», – рассуждал Сергей, отвлёкшись от книги: последние страницы прочёл по диагонали. И только он отложил чтение, захотел встать и поговорить с соседкой, как в дверь постучали.
– Да-да? – и у Сергея даже немного сорвался голос.
– Можно войти?
– Конечно, – и он сам открыл дверь. Даша успела снять пилотку и расстегнуть первые пуговицы формы. Открылись белая шея с еле заметными точками родинок, впадины ключиц. На шее висел плоский медальон – в такой обыкновенно вкладывают две фотографии на память, свою и возлюбленного. Если так, то некоторые ещё не зародившиеся надежды можно сразу отбросить. Разве что выглядел металл потёртым и старым, как антикварный.
– На медальончик засмотрелся? – спросила Даша, заходя в каморку. Она осмотрелась – без брезгливости, но с детским любопытством. Казалось, ей был интересен и древний компьютер, и старый чайник, и даже пожелтевшая микроволновка. Не дождавшись реакции Сергея, добавила: – А тут довольно неплохо. Даже полежать можно, если хочется поспать.
– Место нормальное, а диван так вообще – отдушина, но в эту неделю спать нельзя совсем. А ещё и обход нужно сейчас делать. И да, медальон у тебя необычный. Где это у нас под старину делают?
– Нигде, – Даша села на край дивана. – Это прадедушка с войны привёз. Говорил, что только одним этим медальончиком и жил в окопах. Ну, на прабабушку мою смотрел, вспоминал, за что воюет. Вот и смог дойти до победы. Но я же не за этим пришла. Совсем всё забываю, голова – решето!
– А для чего тогда? Не разговоров ради?
– Что ты, – Даша игриво отмахнулась. – Я преследую исключительно материальные цели. У тебя заварка есть? А то мне ничего не оставили, кроме бочки с водой и краном дурацким. Пока из него вода пойдёт, уже выборы во второй раз запустят.
– Только зелёный чай и кофе.
– Идеально. Не прошу поделиться кофе – пока что – но не мог бы ты мне чаю заварить?
– Давай так, – предложил Сергей. – Я тебе дам чайник, заварку и кипяток, а ты заваришь на нас двоих, и чай мы здесь попьём. Договорились? Заварка за разговор. Мне просто бежать нужно – обход.
– Заманчивое предложение, – Даша кивнула, и несколько выбившихся из причёски волосков закачались следом. – Давай чай и беги. Я всё сделаю.
Сергей вытащил из рюкзака нераспечатанную пачку, нашёл на полке с посудой заварочник, поставил всё это на стол возле чайника и включил его. Вышел. Резво зашагал по коридору к лестнице, по лестнице – вверх, на третий этаж. В этот раз его не пугали молчаливо застывшее школьники с бездушными глазами – он их совсем не заметил, мысленно запутавшись между осмыслением своей роли на выборах и оценкой нового знакомства. «Что на это сказала бы Поля? – думалось ему. – Не посчитала бы она такое скорое переключение внимания на другую даму чем-то вроде предательства и легкомыслия? Впрочем, я могу и накручивать себя, как дурак. Мы же просто перекинулись парой реплик, ничего не значащих. Ну, чай пришла пить. И что с того? Попьёт – уйдёт к себе, небось, ходить кругами по комнате, делать-то здесь больше нечего. Ещё, может, попросит едой поделиться. Мне не жалко, дам».
Сергей сам не заметил, отчего отверг мысль, что Даша могла им заинтересоваться. Он думал о двух преградах: первой – «да больно я ей нужен», и второй – «мне сейчас не до этого». А до чего – он бы и сам не ответил. Это могло быть что угодно – выборы, творчество, учёба, да хоть напускное нежелание начинать что-то новое и серьёзное. И он пустился в пространные обоснования самому себе, почему с девушкой нельзя сближаться. «Легко всё объясняется на уровне биологии. У меня давно никого не было, даже с Полей не вышло. А сейчас в стрессе мозг переключает меня на первую же девушку, с которой – по его рассуждениям – можно что-то закрутить. Это всё просто раскусить, если знать уловки эволюции. Вот грозит мне опасность – и мозг сразу трубит тревогу, мол, беги продолжать род, да как можно активнее. Ну, я и вижу в Даше кого-то, кем она, возможно, и не является. Разум включить нужно. Особенно сейчас. Как никогда нужен холодный ум и разгруженный мозг. Нужно достичь этого всеми силами. Иначе я буду каким-то животным, ей-богу».