– Это всего лишь я. Не волнуйся.
– Да я и не волнуюсь. Просто здание это какое-то шумное. Особенно когда сидишь здесь одна и ждёшь. То там что-то щёлкнет, то здесь где-то стукнет. Школа какая-то, не знаю…
– Живая? – подсказал Сергей.
– Именно. Я, конечно, никогда в брюхе у медведя не была, но думается мне, что было бы там не менее шумно. И как там с Никитой?
Сергей начал по порядку пересказывать всё произошедшее. Даша сперва смотрела с беспокойством, но, когда Сергей рассказал о воссоединении матери с ребёнком, улыбнулась. В конце он приподнял пакеты вверх – и подытожил:
– В общем, обменял ребёнка на банку огурцов и наличку. И решил еды нам взять.
– Я тут самую малость на диете, – призналась смущённая Даша. Но отвела глаза, будто это была всего лишь неловкая отговорка от заботливого жеста.
– Тогда съешь пару яблок, – настаивал Сергей. – Я всякого набрал, на любой вкус. А сидеть до утра, не спать и не есть – практика сомнительная. Лучше уж поспать двадцать минут и поужинать овощами, правда?
Сергей достал яблоко, протёр его краем футболки и протянул Даше. Она улыбнулась и покачала головой.
– Возможно, ты прав. Но спать здесь негде. И холодно. Даже сидеть. Пока ты Никитку отводил, я всё чаи гоняла. Согревалась.
Даша надкусила яблоко и стала молча жевать. Сергей отодвинул занавеску и вытащил свой пакет с постельным бельём и пледом. Сам он мёрз редко, но в дождливые или холодные дни здесь можно было простудиться. Сергей накинул плед на плечи девушке – она сидела, вжавшись в угол дивана, отчего казалась ещё меньше.
– Да зачем, – говорила она, но не сопротивлялась. – Я бы мышцы размяла, а завтра принесла бы пледик.
– Всю ночь разминалась бы? – и Сергей поправил плед. Укутанная Даша стала выглядеть совсем по-домашнему. – Ты сиди лучше, грызи яблоко, согревайся.
– Нашёлся командир, – и она откусила снова; яблочный сок остался на уголках её губ. Облизнувшись, она продолжила есть.
Заварочник почти опустел – хватало только на две кружки, и то вышло бы некрепко. Потому Сергей налил чая только себе – и выпил одним крупным глотком. Мысли успокоились. События последних часов сгладили ультиматум Бойцова и вытеснили страх. Безумный калейдоскоп кошмарного сна исчез, и теперь голова была чище, хотя и немного болела, ощущалась полной ваты. Эта чистота позволила, наконец, заметить красоту Даши – и пришло решение написать её портрет. Отставив кружку, Сергей достал тонкий карандаш и открыл блокнот на пустой странице. Точными штрихами он нарушил белизну бумаги, выводя образ девушки, укутанной в плед. Даша заметила это, повернула голову и отложила в сторону огрызок.
– Ты чего там шуршишь? Рисуешь, что ли?
– Типа того. И, раз уж ты случайно оказалась натурщицей, можешь принять предыдущее положение? Огрызок тоже возьми в руки, я его веточку между твоих пальцев нарисовал почти.
Даша посмотрела с подозрением, но, поколебавшись, решила выполнить просьбу. Огрызок вернулся в ладонь, а голова в задумчивости отвернулась к окну. Сергей сделал набросок быстро, и Даша не устала от позирования. Сергей не стал выписывать мелочи: диван, стол, стену с облезающей краской. Важнее было перенести плед на женских плечах, повёрнутое Дашино лицо. Пару раз стерев лишнее ластиком, Сергей протянул рисунок девушке.
– Недурственно, – со сдержанным восторгом оценила она. – Ты в художке учился?
– Было дело. Но там учат совсем азам, которых в этом рисунке можно и не заметить. Условно говоря, держать карандаш. А вот водить им по бумаге я выучился сам.
– А в музыкалке ещё хуже. По малолетству отдали меня на скрипочку. Ну, знаешь, всегда приятно, когда соседи мучаются от упражнений твоей дочери, пока ты сам на работе, да? Вот так подумал и мой папа. Инструмента мы там не брали вообще все те два месяца, что я там пробыла. Какое-то сольфеджио всё, нотная грамота… Я была амбициозной особой тогда, так что интерес пропал в первые же недели, и дальше ходила по инерции. В конце концов, плюнула. Разве что – ну, чтоб закрыть пунктик, – я в шестнадцать научилась под укулеле петь «Over The Rainbow» и ещё какие-то простые гитарные песенки. Примерно то же самое, что и скрипочка – четыре струны и в разы меньше гитары.
Посмеялись. Сергею понравилась непринужденность разговора, хоть внутреннее напряжение ещё не прошло. Никогда не знаешь намерений незнакомого человека наверняка: подкрученная пружина терпения и ожиданий звенит от натуги.