И какой же выбор у меня? Первый вариант: отнести кейс с бланками Бойцова в прокуратуру или полицию, написать заявление об угрозах, попросить защиты. Но вероятность подкупа органов правопорядка так высока, что меня могут оставить в отделении до самоличного приезда помощника будущего мэра, чтобы тот провёл надо мной «воспитательную беседу». Или показательную казнь.
Второй вариант: я могу просто-напросто исполнить его волю. Подчиниться. Обмануть ожидания многих людей о грядущих переменах в городе – ведь Бойцов пришёл не строить, а разрушать. Подставить Дашу, рискнуть подставить и себя. За подлог и срок положен.
И, вариант третий: я могу не делать ничего. Просто уничтожить бюллетени без доказательств и скрыться. Уехать, не знаю, к Поле. Без предупреждения. Прилечу, как октябрьский снег, благо деньги есть. Но что потом? Работать нужно, жить негде – а родной город опасен. А мама? Что сделают с ней, если уже грозились отвезти меня в лес?
Три дороги – и все в пропасть. Если бы мне пришлось выбирать сразу, я вряд ли бы смог это сделать. Хорошо, что есть несколько дней впереди. До развилки нужно дойти – а там видно будет.
Пришла Даша. В красивом служебном платье с блестящими пуговицами и значками своего отделения, в пилотке, прикрывающей белые волосы и ровный пробор. Сегодня вместо одной косы были две аккуратные косички. Не хватало только белых бантов размером с ладонь и школьного платья... А потом я посмотрел на её лицо. Это какая-то магия – Даша умеет, почти совсем не используя косметику, убрать всю детскость, но добавить женственности. Я смотрел на её выразительные губы. Всматривался в поразительную глубину её глаз.... Ещё вчера рядом со мной сидел просто незнакомый человек, который просто пришёл на работу. А уже сегодня Даша твёрдой поступью вошла в праздник, который сама же и принесла.
Она пошутила: «Сейчас доешь меня взглядом, а поздороваться и не успеешь». И правда. Смотрел я на неё неприлично долго. Но это реплика была не от смущения – это была какая-то благодарная радость, что ли. Мы заговорили:
– Привет, Даш, привет. Извини, не мог оторваться. Ничего не поделать – нравится мне твоя форма.
– Ах, форма? – и она, как мне показалось, изобразила удивление. – Нужно сводить тебя в наш военторг. Там этой формы – завались. И откуда у тебя такой интерес к форме, если не секрет?
– От армии, – тут я улыбнулся ей в ответ. – Там-то форму полюбишь. И даже не играет роли, хочешь этого ты или нет. Но давай-ка мы съедем с этой темы. Скажу банальность прямо: ты необычайно красива.
И тут вмешался Вадим. Он как-то незаметно подошёл и спросил:
– Чего это ты так расфуфырилась, Дашка? Ты ночью не думай сюда кого-то водить. Камеры же. Разве что со сторожёнком договоришься, но он какой-то пришибленный.
Такие слова меня, конечно, не разозлили, но было неприятно:
– Я тут сижу, вообще-то.
– Ну и сиди дальше. Не видишь – я с человеком разговариваю?
Я перевёл взгляд в сторону – промолчал. А вот Даша за словом в карман не лезла. Она знала, что древняя, как десять заповедей, мужская скрепа «Женщин не трогать» (поправка: своих жён, сестёр и прочих «можно») крепка в сознании типичного мужчины при власти. И ответила холодно:
– Не твоё дело, Вадим. – И это прозвучало совсем по-военному, как будто вместо имени она сказала «рядовой». – Сдавай смену и уходи. И людей оскорблять не смей – человек тебе ничего не сделал.
– Да это я ему сделаю, если рыпнется. Если бы ему что-то не понравилось, он вытащил бы язык из задницы, вышел бы раз на раз, как мужик. А раз терпит – пусть терпит дальше.
Я не реагировал, будто ко мне эти слова не относились. И Вадима это выводило. Он хотел выплеснуть агрессию – раз на Дашу не получилось, то на меня. И продолжал:
– Ты глаза-то не отводи, когда о тебе говорят. Ну, чего застыл, как статуя?
Даша держала оборону вместо меня:
– Отстань от него. Он тебе ни слова не сказал, а ты его уже метелить хочешь? Если энергию выплеснуть некуда, грушу побей или девушку заведи, ей-богу.
– Заметь, не я это предложил, – оскалился Вадим в ответ.
Он резко обнял Дашу за талию, прижал к себе, как куклу. И попытался приблизиться к её губам для насильного поцелуя. Я только было встал с места, чтоб заступиться и дать отпор, но Даша сама смогла постоять за себя: тут же прозвучала пощёчина, громко усиленная эхом коридора. Мне сперва показалось, что она была одна-единственная, что это просто так множится звук среди школьных стен, но на самом деле Даша продолжала хлестать Вадима, пока он не отпустил её.