– Ты поставь пока чайник. Жаль, что с ромашкой чая нет. Нервы успокоить бы не помешало.
– Поддерживаю. Давать пощёчины этой сволочи было приятно, но страшно. Он же мог просто сжать меня и раздавить.
– Главное, что не раздавил. И давить не подумает.
– Мне кажется, он сейчас как раз об этом только и думает.
– А дворовая собака думает только о куске мяса. Общее у них одно – желания не сбудутся. Меня в армии тоже кое-чему подучили, я отпор дать этому… индивиду смогу.
По-пацански хорохорясь, в глубине души я испытывал стыд за свои слова, но только они и пришли в голову. Мысленно сказал сам себе, что это было в первый и последний раз. Опускаться до уровня Вадима и иже с ним не хотелось. Даша только покачала головой:
– Всё равно – не стоит. Лучше быть выше этого, как ты сегодня сделал, и не отвечать кулаком на кулак. Проще всего ответить, конечно, быстрыми ногами. Он ведь привык в полной боевой разгрузке бегать за демонстрантами.
– С завтрашнего дня начну тренироваться, – отшутился я и пошёл показываться камерам второго этажа.
И, хотя опасность уже миновала, я всё ещё чувствовал остатки адреналинового бурления в крови. Впервые за несколько дней ощущалась бодрость. Словно кофе, который я выпил дома – это заложенный заряд, а выброс гормонов – горящий фитиль. Голова мыслила ясно, как после долгого сна. Я пробежал по этажам трусцой и быстро вернулся. Чайник уже закипал. Даша сняла пилотку, положила её на стол возле монитора и только-только раскрыла «Гамлета» на последнем действии. Ей оставалось самое интересное. Перечитать бы и мне забыв, конечно, содержание. Я спросил:
– Как идёт?
– Видимо, пока не пойдёт, – и Даша вложила закладку меж страниц, закрывая книгу. – Но в целом неплохо. Конечно, не такое впечатление, как если бы я не знала концовку, но теперь я понимаю, что к ней привело. А ты чего так быстро примчался? Обещание бегать исполнил?
– Вроде того.
Я подсел рядом, но не слишком близко – чтоб не вторгаться в личное пространство. Мы неловко молчали несколько секунд, пока чайник не щёлкнул. Меня не тревожило, что мы пока что не можем с ходу завести разговор. В конце концов, знакомы ведь чуть больше суток. И за эти сутки ничего особенного-то и не случилось. Отвели мальчика, поговорили о литературе и власти – всё мелочи, всё пустяки. Но ведь в каждой такой мелочи можно отыскать жемчужину, собрать их на ниточку и за неделю создать драгоценное ожерелье?..
Почему человек просто не может залезть другому в голову? Почему? Ведь другие – это не ад, как утверждал Сартр, а только отдельный мир, который может оказаться адом. Другой Вадим – это ад. А другая Даша? Она умеет, используя женскую магию, обещать, не обещая, словно даёт разрешение на сближение со своим миром. И мир этот – точно не ад. Но можно ли считать человека другим, если он становится для тебя своим? Слова Сартра напомнили мне русскую фразу «Чужая душа – потёмки». И в потёмках заблудился Данте, а потом попал на экскурсию в ад…
Задумывался обо всём этом, пока чайник не закипел. Даша сама залила заварку – и запахло терпкой горечью зелёного чая. Потом достала из холодильника печенье. Я ждал, пока чай заварится, и наблюдал за облачком пара из фарфорового носика.
Думал ещё, просидим ли мы опять в тишине? Начать ли разговор первым? Но о чём? Мы ведь должны продолжить то, на чём остановились в прошлый раз, потому что разделивший нас день сократился до пары часов бодрствования. Даша, видимо, выспалась, раз выглядела так свежо. Или тоже взбодрилась после ситуации с Вадимом. Разговор решила начать она:
– А у тебя есть… ну… кто-нибудь? Ты только ничего такого не подумай! Просто ты всю неделю проводишь здесь наедине со мной. Вдруг твоя девушка против?
Я, пытаясь сдержать волнение, проговорил:
– Никого у меня нет, – но, чтобы фраза не показалась такой резкой, стал пояснять: – Была вот одна. Обещала дождаться из армии, да увы. Но, допустим, у меня был бы кто-то. И что я должен был бы сделать? Уволиться? Держаться от тебя подальше, как от прокажённой? Это же такие глупости! Мы ведь не собираемся здесь устраивать развратные оргии, ей-богу.
– А так хотелось, – Даша хохотнула в ответ. – Я ведь и плётки принесла…
– Как жаль, что они тебе не пригодятся. Но в спортзале висит груша, можешь попрактиковаться на ней. Тебе открыть?
– Да как-нибудь в другой раз.
– А у тебя молодой человек не ревнует, что ты здесь дежуришь с каким-то сторожем?