– Здорово, Серый. Ну, как неделька полу́ночника?
– Да пойдёт. Наполовину ночник – наполовину кофейный рыцарь. Слушай, у меня к тебе просьба…
– Давай только поскорее. У меня дел – задницей жуй да в обратном порядке переваривай. Завтра в отпуск уезжаю, вот, собираю вещи. С делами насущными раскидываюсь, короче.
– А-а-а. Тогда, наверное, зря я позвонил. Вечером же ты тоже занят?
– А вечер я как раз оставил под пиво и футбол. Правда, сейчас никакого нормального чемпионата не показывают, придётся самому устраивать, на приставке замучу. А что ты хотел-то? Расскажи уже нормально.
Я в общих чертах пересказал конфликт с Вадимом. Андрей простодушно предложил:
– Так давай мы ему кабину развалим, когда он вечером со смены будет уходить. Такие в ментуру не будут обращаться, даже в органы свои любимые не пойдут.
– Этот пойдёт. Был же прецедент. Недавно судились вон где-то из-за стаканчика. А тут получится настоящее избиение. Не, мне просто нужна видимость потенциального отпора. Чтобы, если он полезет первым, мы могли списать всё на самооборону. В общем, посиди со мной этим вечером, хорошо?
– Да без проблем. Благотворительность – это в моём духе. К тому же, перед отбытием, напоследок. Во сколько подходить?
– К половине седьмого. И спасибо тебе, Андрюха.
– Базара ноль. Надо помочь – я тут. Давай, отбой. Вечером погалдим.
Вот так вот появилась протекция на один вечер. А что делать с оставшимися? Вместе с красками перцовый баллончик и кастет прикупить, что ли? Лучше позвонить Арсению или Саньке. Или обоим сразу. Сначала Саньке. Разговор прошёл вот так:
– Алло? – у него был заспанный голос. – Кто звонит?
– Я звоню, Санька, я.
– Серёга, ты, что ли? Ты хоть знаешь, который сейчас час?
– Начало третьего.
– А век?
– «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе»?
– Да, да, какое?
– Ну, третье. Век двадцать первый.
– Так какого дьявола ты мне звонишь, когда по всем нормам нынешнего этикета надо писать?
– Ты мне до вечера бы не ответил.
– И правильно сделал бы. Я лёг часа четыре назад – и ещё столько же хотел проспать. А ты… эх, ты. Ладно, я выговорился, спасибо, что потерпел. Что-то серьёзное? Из-за пустяка бы написал – я-то знаю, что ты ещё не до конца воспитание в армейке растерял.
– Да, дело срочное. На меня тут один омоновец бочку катит…
– В этой ситуации я могу разве что сатирическое стихотворение написать. Что-то типа: «Тебе, проживающему за митингом митинг, имеющему власть и дубинку в руках…» Пойдёт?
– Мне нужно просто, чтобы ты завтра посидел со мной на работе, пока он дежурит. Он смену сдаёт к восьми часам. А я заступаю в половине седьмого. Посидишь полтора часа со старым другом?
– Только если друг проставляется чем-нибудь вкусненьким, градусов от двадцати.
– Вино с водкой смешаю – подойдёт?
– А это вкусно?
– Мы в увольнительной не жаловались, когда мешали.
– Что дозволено солдату, то вызовет рвоту у гражданского. Ты бы ещё «Шипр» выпить предложил.
– Его у нас тоже пили. Но это уже запущенный случай. Короче, подумай и выбери напиток сам, денег попозже закину. Только я особо пить не буду. Работа же.
– Вас понял, командир, – и я готов поклясться, что расслышал лёгкий свист ладони, скользящей в воздухе. Это Санька, наверное, отдал честь потолку.
– Тогда конец связи, рядовой.
Осталось найти компанию на третий день. А там, глядишь, Вадим и остынет, за голову возьмётся. Хотя, наверное, я слишком хорошо о людях думаю. Сенька на мой звонок ответил сразу же:
– Да, Серёг? Что ты хотел?
– Ты не занят сейчас?
– Читаю. А что?
– Посиди со мной послезавтра на работе полтора часа. Там один человек мне побоями грозит, будет полезно показать, что в одиночку ему лезть не стоит.
– Без проблем. Когда подходить?
– В половине седьмого, адрес знаешь. Спасибо.
– Мелочи. С другом посидеть всегда приятно. Ещё что-нибудь?
– С меня причитается.
Сенька в ответ менторским тоном процитировал самую частую реплику с занятий риторики:
– Главная роскошь в жизни – это человеческое общение. Так что забей, свои люди – сочтёмся. До послезавтра тогда, спишемся.
– Ага, давай.
Вот и всё. Быстро и по делу. Этим Сенька мне и нравился. Всегда такой, какой нужно. Невозмутимый. Надёжный. Даже жаль, что я общался с ним меньше всего. Обязательно наверстаю упущенное – вот и начну послезавтра.