Ванька встретил меня приветливо:
– О, какие люди. Не спешишь запасы пополнять.
– Коплю. Не до запасов было.
– А сейчас до них?
– Да есть задумка одна… Много цветов, а мою основную палитру безжалостно уничтожило молодое поколение. В общем, набираю базовые и ещё по мелочи.
– Помочь? Тут перестановка, всё-таки.
– Просто напомни, где что лежит.
И Ванька указал пальцем на стеллаж с масляными красками. Это вообще предмет гордости для маленького магазинчика на окраине города – повезло же им, всё-таки, с поставщиками. По соотношению цена-качество для всех сторон эта сделка оказалась выгодной. Более-менее профессиональные художники всегда закупаются здесь. Ни в одном другом художественном магазине города не найти даже близких к здешним товарам. Этим хозяева тут и живут, ну, и чудовищными ценами на краски, конечно же. Хотя краски дорогие сейчас везде. Цены так кусаются, что полкошелька откусят.
Я набрал с пятнадцать тюбиков. Пока выбирал, пожалел, что не записал, какие цвета брал в прошлый раз и какие уже успел потратить. Собрал по памяти палитру для ночного портрета: оттенки бежевого; черная, фиолетовая и синяя краски – смешаю для передачи космоса; и, конечно, тёмно-синий небесный – на таком будут ярко лучиться звёзды.
На ценники я не смотрел. И на сумму в кассовом табло тоже. Просто приложил карту, ввёл код и, не дожидаясь чека, сложил всё в рюкзак. Когда выходил, появилось предчувствие, что я тут – в последний раз. Окинул взглядом магазинчик, ставший чужим, – а ведь до армии здесь проводил времени больше, чем за рисованием. Раньше у витрин с картинами стояли столики с кожаными креслами. Из центра сюда приезжали профессионалы, с которыми мы яростно спорили о технике, о гармонии сочетаний цветов, о правилах реализма в современной живописи. Света в эти разговоры почти не вмешивалась – ей было не до теории. Она рисовала, как могла, не стремясь исправлять ошибки, списывая их на самобытность. Совсем как Санька. И почему он её не заинтересовал? Видимо, одинаково заряженные частицы отталкиваются не только в вопросах физики.
Сейчас столиков тут нет. Как и уютной атмосферы. Мы могли раньше спорить часами, а потом взять по самому дешёвому холсту просто ради того, чтобы Ванька смешно закатил глаза и выматерил нас, обещая больше не впускать. Он, скорее, не обещал, а грозился попусту, для проформы: в конце каждой недели мы слушали эти причитания, а уже в понедельник приходили снова.
Хорошее было время. До смерти отца, до отчисления, до армии, до предательства Светы. Всё тогда на своих местах было, и особенно – я. А сейчас эти места упразднены или заняты. На некоторые и возвращаться противно. Куда меня теперь несёт поток жизни – поди разбери. Инерция жизни унесла меня так далеко от изначального пути, что возвращаться толку нет: проще найти новый.
А погода к вечеру испортилась. Я, пока ехал в магазин, задумчиво смотрел в окно, не замечая появившихся туч. А они тем временем наползли на потускневшее синее небо, как заторможенная лавина серого снега наползает обычно на дорогу с обочины. Забавное совпадение – так же было и месяц назад, разве что теперь не было рядом Светы. Я смотрел вокруг себя и видел всё то же самое. Всё так же над всё тем же фонтаном протянулся всё тот же мостик. Мне показалось, что и дети были всё те же. Это, видимо, матрица дала сбой, показав мне старую картинку. И я медленно поплёлся к остановке. Хотелось перекурить, но времени не было совсем. И я пытался не хлопать себя по карманам в поисках недокуренной пачки. Тем лучше. Дольше проживу.
В автобус мне удалось заскочить до дождя. Всю дорогу меня прижимала лицом к стеклу тучная тётка с детьми-облаками, разряжавшаяся громовыми разрядами мата на каждой кочке или при малейшем моём движении. Я, конечно, терпел. Главное – не раздавить краски, а на целостность рёбер можно закрыть глаза. Рёбра срастутся, а краску мне никто не вернёт.
Как назло, тучное семейство ехало со мной до последнего. Выходя, я нечаянно ткнул женщину локтем в бок, хотя целил, конечно, в щёку. Возможно, от текущего с её лица жирка моя рука и соскользнула. И тётка пронзительно закричала, будто вместо локтя её пронзил нож. Слегка только улыбнувшись, я выскочил из автобуса в последний момент. И заметил, как занявшая сразу два места женщина с ненавистью посмотрела на меня через стекло, и прочитал по её губам неумелый тавтологический мат. От непреднамеренной пакости мне стало легче, и даже дождь, всё-таки настигший меня, не испортил мне настроение.
Я уже не успевал заскочить домой и побежал от остановки сразу на работу, держа над головой рюкзак. Помогло мало – промок до нитки. Хорошо, что в сторожке хоть можно просушить вещи на обогревателе. А на дне сумки с постельным бельём был запасной комплект одежды – я взял его вместо пижамы, но он выглядел прилично для летней поры. Как пляжное одеяние: шорты с пальмами и майка с надписью «Калифорния».