И, к моей радости, Андрей, помня своё обещание, ждал меня на входе. Он развлекал задержавшуюся дежурную, рассказывая ей старый анекдот. Я услышал только концовку: «…а Сталин ему и отвечает: «А ви, товарищ Бэрия, каво имэли в виду?» Дежурная посмеялась над пародийным грузинским говорком, но, завидев вымокшего меня, негромко ахнула:
– Серёженька, ты чего это из дома вышел без зонтика?
– Да я этот, морж, – я решил отшутиться. – Я вообще-то голый бежал, но ради приличия решил одеться на пороге.
Тут хохотнул Андрей:
– Простите странности этой творческой личности. И вы пока собирайтесь. А мы сходим просушить эту тушку. Да, тушка?
– Да, да. Вещи запасные есть.
Мы пожали друг другу руки и пошли за одеждой. Я вполголоса спросил:
– Как обстановка?
– Нормально. Только твой этот омоновец немного нервный. За последний час выходил покурить, наверное, раз пять. Ходит по этажу, дубинкой по коленям постукивает. Видать, к твоим примеряется.
– В другой ситуации я бы сказал, что ты преувеличиваешь. Но тут ты даже преуменьшаешь. Коленями этот зверь вряд ли ограничится.
– Ну и круто же ты попал, дружище…
Мы уже дошли до сторожки. За мной тянулся мокрый след – это с шорт накапало на пол.
– …Ладно бы ты с алкашом поспорил у ларька за банку пива. В солнышко бы прописал – и свободен. А этот как включит берсерка – нам несдобровать. Если что, ты его хватай под лопатки, а я ему по куполу настучу. Может, звон малиновый раздастся.
– Не стоит.
В окне я увидел, как Вадим быстрым шагом возвращался с перекура. И потому предложил Андрею:
– Ты заходи быстрее – закроемся сейчас. А то он увидит собирающуюся дежурную и всё поймёт.
– А ты высокого мнения о его интеллектуальных способностях.
– Не умничай – просто проходи, дверь закрой.
– Провоцируешь на нестройное мужицкое пение.
Я ткнул его локтем в живот – только тогда он замолчал и закрыл дверь. Сразу на ключ. А то в замкнутом пространстве разбить дубинкой наши головы было бы делом плёвым. Мы даже отреагировать бы не успели.
Пока я переодевался и доставал обогреватель с верхней полки, дверь подёргали. Один раз как-то неуверенно, даже деликатно; но второй – мощно и с напором. Чуть сильнее – дверь бы вылетела. Пока грубая рука омоновца дёргала дверь, я застыл, как в детской игре, морской фигурой звезды, одной ногой наступив на нижнюю полку, а другую поставив на стол. Андрей напрягся, подтянул свой алкогольный живот и уже приготовился к обороне – его правая рука легла на спинку стула. Но Вадим решил не выламывать дверь дальше. Раздались лишь тяжёлые шаги по коридору и постукивающая по стене дубинка.
Я выдохнул с облегчением, едва не упав из-за неудобной позы. Андрей уже было приготовился меня подхватить, но я только передал ему в руки обогреватель. А себя я поставил на пол самостоятельно. Отряхнул мокрые руки от комков многолетней пыли и сказал:
– Ну, вот и всё. Сейчас повешу одежду сушиться, и пойдём на вход. Нас там заждались, поди.
– Ты бы знал, как дежурная ворчала, когда ты ровно в половину не явился. Уже и до туалета дошла, и спицы три раза переложила из одной сумки в другую. И всё это время материла тебя.
– Не подумал бы, что в людях столько…
– Дерьма?
– Негатива, Андрюх. Имей уважение к старости.
– Я уважаю за дела, а не за годы. Если дурак постареет, он не станет мудрецом, достойным уважения. Он станет старым дураком. Так и тут. Если в молодости баба была стервой и мозгоедкой, то старость этого не вытравит. Усугубит это сучество только.
Спорить не хотелось. Во-первых, Андрея переубедить невозможно – на каждый вопрос у него собственное железное мнение. Во-вторых, позиция его была обоснована. Уважение не достигается одним только возрастом. Хотя про прошлую жизнь дежурной мне ничего и не известно, но, всё же, материть человека за его спиной – это низко. И не из одной старости эта низость берётся. Причины, должно быть, глубже, в корне характера.
Я неспешно развесил вещи на рёбрах обогревателя. Майку, жилетку, трусы, шорты и носки. Конечно, их бы выжать в коридоре, но там был Вадим. Кроссовки поставил рядом. Ну, ладно, немного увеличить влажность – не страшно. Андрей же попытался меня поторопить:
– Пойдём уже, а то омоновец твой таран принесёт и дымовухами нас закидает.
Я надел тапки, и мы наконец-то решились выйти. Но только Андрей повернул ключ, как сразу оказался лицом к лицу с покрасневшим от гнева Вадимом. И он смотрел на меня, оценивая, сможет ли забороть двоих сразу. А мы боком протиснулись в проём между ним и дверью, воспользовавшись его медлительной задумчивостью. В открытом пространстве коридора напротив столовой, полной людей, и он растерял всю свою грозность – зубы злости в его бульдожьей пасти трескались и выпадали.