– Я при исполнении…
– А меня не колышет. Бери, пока даю, – я сегодня добрый. Сколько тебе там до смены осталось? Полчаса?
– Двадцать шесть минут.
– Вот, ничего за эти двадцать шесть минут не случится. Только не обессудь, оно не шибко холодное.
– Пойдёт.
Вадим убрал дубинку за пояс и принял бутылку в освободившуюся руку. Сел рядом с Андреем. Стукнувшись бутылкой о бутылку, они отпили. И как органично стали смотреться вместе! Будто два давным-давно знакомых приятеля, встретившихся после десятилетней разлуки. И действительно: Андрей нахмурил брови, пытаясь узнать черты лица напротив, и спросил:
– Погоди-погоди, а ты не из девяносто второй школы, а?
– Из неё. И у тебя рожа знакомая, кстати. Ты из какой?
– В разных бывал. Так, стой. Угрюм, ты, что ли? Вадик-Угрюм, да?
– Меня так лет с семнадцати не звал никто, – Вадим проговорил это добродушно, но странно скалясь. Может, улыбка у него такая?.. – А ты… постой, сам твоё погоняло вспомню… Дюшес?
– Не знаю, какая падла выдумала эту муть, но приклеилось быстро.
Они крепко пожали друг другу руки и разговорились. Вспомнили все совместные «стрелы» и пьянки. Ещё, косясь в мою сторону, пошептались чём-то таком, чего я, видимо, знать не должен был. Сложно описать мои тогдашние чувства. По большей части это было удивление, смешанное с облегчением пополам. Вот и встретились два собеседника…
Я надеялся, что радость от встречи двух одноклассников распространится и на связанные со мною события. Надеялся, что всё, случившееся вчера, теперь останется в памяти Вадима всего лишь недоразумением. Это всё так странно: ещё час назад Андрей был готов вскочить и приступить к обороне, как рыцарь в логове дракона, а сейчас они вместе с этим драконом пили пиво. А я же только надеялся на то, что перемирие это – не временное. Но – желая мира, готовься к войне, – держал руку рядом с кнопкой вызова полиции.
И, к счастью, опасения мои не подтвердились. Когда Даша, складывая мокрый зонт, зашла в коридор, Андрей с Вадимом отставили пустые бутылки в сторону. Вадим молча передал Даше ключ, только посмотрел на неё свысока, как смотрит в тюрьме конвоир на предателя родины. Андрей же протянул мне на прощание руку, говоря:
– Ну, бывай, Серёга.
– Приятного отдыха, – ответил я. – И спасибо тебе.
– Да не за что.
Он наклонился ко мне и прошептал почти что на ухо:
– Я уведу его к себе и накачаю. Так что насчёт завтрашнего утра не переживай – похмельный будет. А вообще я постараюсь провести с ним воспитательную беседу. Ну, давай, до встречи.
И они ушли вместе – в дождь, раскрыв на улице чёрные зонты. Как только я потерял их из вида в окне, ко мне подошла Даша и заговорила со мной, едва сдерживая смех:
– Привет. Не знала, что у нас сегодня пижамная вечеринка.
– Сильно заметно?..
– Да так и клонит в сон. Под дождь попал?
– Да. Ездил за красками и не взял с собой зонтика. Домой заскочить даже не успел.
– Выходит, краски здесь?
– Здесь, но сегодня они нам не понадобятся. Сначала нужен набросок. Да и хорошие кисти я оставил дома. Но рисовать мы сегодня начнём, обещаю.
– Вот и прекрасно. А это что тут такое?
Даша нашла одну из оставленных бутылок, взяла её в руки и понюхала горлышко. Забавно сморщившись, высунула язык в знак отвращения. Потом, как бы наигранно укоряя, спросила:
– Пьёте на рабочем месте, гражданин?
– Никак нет. Мне подкинули, товарищ будущий майор!
– В суде будешь рассказывать. А пока за нарушение трудовой дисциплины выписываю вам штраф в размере одной картины. Как только вы её окончите, она перейдёт в мою собственность без возможности возвращения к создателю. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.
– Тогда я отказываюсь рисовать.
– Тогда я за неповиновение органам власти отправляю вас на принудительные работы в художественной форме. Теперь вы обязаны нарисовать картину, иначе получите срок или штраф до трёхсот тысяч.
– Переиграла.
Я засмеялся, не выдержав серьёзного тона. Даша продержалась с каменным лицом чуть дольше – но спустя мгновение засмеялась тоже. Потом я предложил:
– Ладно, пойдём чай пить. Картину я бы и так тебе отдал, о чём речь-то, боже.
– Вот так-то лучше. А то рисовать он отказывается! – ответила Даша, ткнув меня в бок своим маленьким кулачком.
Итак, мы снова остались одни. Я решил сделать обход после чаепития: не всё ли равно, когда увидят мою смазанную фигуру, – десятью минутами позже ли, раньше ли? Пошёл в каморку – и, только отпер её, ощутил горячий влажный воздух, волной захлестнувший меня. За полтора часа вся влага с моей одежды испарилась, а обогреватель нагрел комнату – так что теперь даже по монитору стекали капли конденсата. К счастью, ничего не пострадало – видать, пыль, забившая все отверстия и щели в технике, не пропустила воду.