- Как хочешь! Значит тебе нужен конь? – Сироткин поднялся с дивана и подошел к стеклянному шкафу. Повозился в нем немного и показал мне стакан с темной жидкостью. – Выпьешь? Это виски, классное пойло!
Я замотала головой, настороженно наблюдая за банкиром. За окном стало почти темно от черных туч, ежеминутно сверкали молнии и гремел гром. Казалось сама матушка-природа была против моего визита в родной дом, бывший теперь. Теперешний хозяин включил настольную лампу возле компьютера, стало немного уютнее, но я так и стояла возле двери, изо всех сил сжимая в руках лямки рюкзачка, борясь с непреодолимым желанием развернуться, и бежать что есть мочи отсюда.
- Что-то ты пришибленная какая-то… даже не верится, что ты дочь искрометной и веселой красавицы Веронички. Ну что молчишь?
- Я сказала зачем пришла… а веселиться… не до веселья мне, - я сделала еще один шаг назад, сейчас досчитаю до двадцати, и если разговор не сдвинется с мертвой точки, просто развернусь и уйду. Меня стал бесить его взгляд, банкир разглядывал меня как племенную кобылу на аукционе, будто приценивался.
- Ну да, ну да… конь. Вот скажи Ева, ты ведь не глупая девочка? – задал он мне странный вопрос, причем сам тут же и ответил на него. – Нет, у такой шикарной женщины не могла родиться глупая дочь! А ведь ты могла бы быть моей дочерью, если бы Ника не предала меня… не выскочила за моего одноклассника… и тоже предателя… да-да, у нас любовь была, мы мечтали пожениться. А потом мне пришлось уехать, чтобы подготовиться к семейной жизни… приезжаю через полгода за любимой, а любимой-то нету! Сбежала с этим… тварь! Ненавижу! Всех ненавижу! – он размахнулся и запустил стакан в стену. В разные стороны брызнули сверкающие осколки. Я вздрогнула от неожиданности, по всему телу прошлись нервные иголки. Да, как много, оказывается я не знаю о своих родителях…
- Извините, я не знала… я лучше пойду… - повернулась к двери, но не успела даже шаг сделать, как Сироткин перегородил мне путь и с ухмылкой повернул ключ в замке. Потом медленно опустил его в карман.
- Не знала, конечно, откуда бы… ты родилась через шесть лет после всего, – он медленно подходил ко мне, как хищник, крадучись. Я пятилась к окну, боясь упасть.
- Значит, вы отомстили? – не утерпела я от вопроса, лихорадочно вспоминая, открывается ли окно. Оно выходило на террасу, и доходило почти до пола, раньше мы с Павлушкой часто ходили через него, а потом отец закрыл его.
- Чем?
- Тем, что все отобрали у моего отца…
- Что я у него отобрал?
- Все! Конезавод, дом и поля… да и жизнь… - я оглянулась, занавески шевелились. Значит окно все-таки открыто! Выход есть!
- Ева! Ваш конезавод пустышка! Просто табун беспородных лошадей! Единственная породистая лошадь – твой Султан! Шатилов и тут обдурил меня, даже конюшни все сжег. Строить и строить.
31.
У меня глаза на лоб полезли. Этого не может быть, у нас было больше сотни дорогих породистых лошадей, из них двенадцать призеров. Ежегодно привозили кубки со скачек. И стоили такие кони несколько десятков тысяч долларов, а то и сотни тысяч. Куда они могли деться? Если отец продал их, то куда дел столько денег? Хотя он давал мне карту пластиковую, но я не знаю сколько денег было на счету, не успела посмотреть.
- Аааа! Вижу по твоей реакции, что ты не в курсе. А я уж было подумал, что ты с ним заодно. Твой отец продал породу, подменив коней обычными работягами. Ни одного арабского или орловского скакуна, ни тяжеловозов… где першероны и шайры? Где цыганские тинкеры? А текинцы где? Нету! И счета пусты! Куда он столько бабла дел? – Сироткин был растерян до крайности, даже сник лицом. Он снова уселся на диван, глядя на меня. – Ему кто-то из моих помог, я уехал тогда на неделю, приехал только перед похоронами твоего отца. До моего отъезда все было на месте. Узнаю кто – убью! Алиби пока только у Тимура и Дэна есть, они улетали в родные края, я проверил. Хотя Тимур неровно дышит к тебе, я заметил… но думаю, просто влюбился. В тебя можно влюбиться, если не смотреть на хромоту… вылитая Ника! Только чище душой, наверное, не такая коварная лгунья! – мужчина протянул ко мне руку и вдруг дотронулся до моей щеки. Я дернулась от неожиданности, задумалась, переваривая услышанное. – Ну чего ты? Не бойся, я не кусаюсь.
- Я не… не боюсь. Задумалась просто…
- И о чем же?
- Я думаю, что деньги отец на карту мне положил, которую вы сожгли вместе с вещами…
- О, нет, нет! Твой отец не дурак был, на твоем счету всего миллион рублей! А речь о миллионе долларов, даже не об одном.