Что? Охамел совсем, я тебе устрою сейчас, статист хр*нов!
- Работа на сегодня закончена? - как можно равнодушней спросила я, пытаясь справиться с предательской дрожью в голосе. - Можем собираться домой? - вернула на землю этого спорщика.
- Да, можем, - удивленно отстранившись, после минутной заминки сказал он, наконец-то отодвигаясь и сосредотачиваясь.
- Пойду собираться тогда? - как можно спокойнее спросила, равнодушно поправляя свою одежду.
- Иди. Я подожду тебя здесь, - немного растерянно он наблюдал за мной, чуть прищурившись, выискивая признаки моей капитуляции. А вот накось выкуси! Даже если я и влюбилась, ему об этом знать необязательно.
С гордо поднятой головой и нарочито медленно я вышла из кабинета, держа спину прямо. Уже идя по коридору, я ускорила шаг, а в свой кабинет влетела как ошпаренная, плюхнулась в кресло, налегла всем весом на стол, прислоняясь лбом и губами, которые пылали, к холодной поверхности, пытаясь ясно мыслить. Но, чёрт возьми, это так сложно.
И я снова решила сделать то, что мне удаётся лучше всего. Сбежать! Я вызвала такси, а уже из него позвонила Сиднею.
- Я сама доберусь домой.
- Трусиха, - легко засмеялся он. Улыбка против воли появилась и на моем лице.
- Экспериментатор фигов, - фыркнула я.
- До завтра, конфетка.
Приехав домой, я наспех приняла душ, поговорила с девочками и легла спать. Но заснуть мне было не суждено. Я чувствовала беспокойство всю ночь. Мой сон прерывался кошмарами, а утром я встала абсолютно разбитая и уставшая. Неужели теперь каждая наша встреча с Сиднеем будет, пусть и отдаленно, но всё же смахивать, на предварительные ласки, чёрт возьми?
***
Мы работали бок о бок целую неделю перед важным собранием акционеров, на котором Сидней должен был показать рентабельность его детища. Я помогала, как могла. Например, составляла диаграммы, анализировала европейский рынок, сводила данные. В общем, работой я была загружена. Сиднея я, откровенно говоря, избегала, стараясь работать в своём кабинете.
Но сегодня он вызвал меня к себе. Дверь в кабинет была открыта. Когда я зашла, то тут же оказалась в ловушке. Сидней стоял за дверью, закрыв её за мной. Он подошел ко мне вплотную.
- Ты избегаешь меня? – вкрадчиво спросил он.
- Нет, - тихо ответила ему, сохраняя спокойствие, но отступая назад.
- Врё-ё-ё-ёшь и не краснеешь, - довольно улыбнулся Сидней. - В чём дело, Мэдисон? Ты меня боишься? - он стал подходить ко мне, медленно, чуть склонив голову набок.
- Я не боюсь, Сидней, - как-то рвано получилось у меня. - Просто много работы и…
- Избавь меня от нелепых оправданий. Что мне сделать, чтобы ты перестала от меня бегать? Спасти планету от астероида?
- Перестань играть со мной, - получилось резче, чем планировала.
- Я не играю с тобой, Мэдисон. Ни одного дня не играл и не собираюсь.
- А как это называется?
- Это называется «попытка пробиться в твоё личное пространство», черт возьми. Но твоя броня не прошибаема.
- Тогда прекрати свои попытки.
- Кто сказал, что я так просто сдаюсь? Моя воля не сгибаема, я решил - я сделал, иного не дано, - пафосно изрёк этот герой, чуть улыбаясь.
Сидней подошёл ко мне и рывком поднял меня, закидывая мои ноги себе за спину, пригвоздив меня спиной к стене. Я любовалась его лицом, а сердце в этот момент гулко стучало в груди, и кровь мчалась по венам с бешеной скоростью. Его горячие прикосновения вызывали во мне дрожь. Сила притяжения между нами возросла, заставляя ощущать всем телом переливы чувств, сосредоточившихся и пульсирующих чуть ниже живота. Губы Сиднея нашли нервно бьющуюся жилку на моей шее и прильнули к ней, чередуя нежные поцелуи и покусывания с легкими колючими прикосновениями его едва заметной щетины.
- Мэди, поцелуй меня, - попросил он хриплым шёпотом, - ты сводишь меня с ума, - прошептал Сидней, нагнувшись к ложбинке груди, перед этим отодвинув зубами в сторону блузку, втягивая мой запах через ноздри в себя, будто опытный сомелье берёт вино на пробу, сначала вдыхая его.
- Сидней… Я не…– тихий ответ, который так и не прозвучал. Он впился в меня поцелуем… требовательным, сладким, стремительным. Одной рукой он поддерживал меня под попу, а второй притягивал к себе, удерживая меня за затылок. Я не смогла сдержать приглушенного стона, исполненного ответной страстью и нерешительностью одновременно, потонувшего в его губах. Под натиском мужских губ, настойчиво раздвигающих мои губы, я растерялась, а Сидней углублял поцелуй, упиваясь своей властью надо мной. Руки его крепче сжали меня в своих тисках, отчего на попе наверняка останутся синяки. Но это были лишь мелочи в сравнении с теми ощущениями, что дарили мне его губы, руки и он сам.