- Мэди, - я устало потёр переносицу, соображая, как лучше объяснить ей свои мотивы, - в качестве моей супруги ты сможешь многое: получишь соответствующее образование, сможешь сделать карьеру, у тебя будет защита в моём лице... Но самое главное и важное - мы вместе станем опекунами для твоей сестры, - привёл я самый весомый аргумент.
- Сидней, я и сама могу стать её опекуншей, без этого замужества.
- Нет, не сможешь. Вернее, всё в разы сложнее, чем ты могла себе вообразить.
- О чём ты? – озадаченно нахмурила она брови, выжидающе уставившись на меня.
- Для того чтобы всё объяснить, мне нужна Кристал, но она сейчас спит. Поэтому, отложим этот разговор до завтра, - видел, что Мэди собирается мне возразить, поэтому покачал головой и продолжил. - Это касается вас обеих, и принять решение ты должна с учетом ваших интересов. Я же приму любое твоё решение, - усмехнулся, а на удивлённый взгляд Мэди пояснил. - Господи, я стал говорить как мой отец, - и ладонями устало растер лицо. – Точно пора спать. А сейчас, с твоего позволения, я пойду в душ, затем отдыхать, чего и тебе советую.
- Подожди, но как… - находясь в растерянности, всё же попыталась она внести ясность в ситуацию.
- Завтра, Мэди, всё завтра. А сейчас спать.
Я медленно поднялся, подошёл к ней и поцеловал в макушку. От неё пахло чем-то легким и цветочным. Зарылся носом в её волосы, вдыхая сладкий аромат, наслаждаясь её близостью. Она подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза.
- Доброй ночи, - тихо сказала она.
Я устало улыбнулся:
- Доброй ночи, - а в голове была мысль – схватить её на руки и отнести к себе в спальню, уложить в мою постель и, крепко обняв, уснуть. Возможно, я бы так и сделал, но не хотелось ставить Мэдисон в неловкое положение перед Кристал, поэтому я шумно выдохнул через нос и поспешил уйти к себе, чтобы не сорваться и не осуществить навеянное моей фантазией.
Выйдя из гостиной, на мгновение остановился. Знаю, что Мэдисон терзает любопытство, и мне хотелось бы вернуться, чтобы всё объяснить и разложить по полкам, но... Но сейчас я слишком устал. Сейчас я вымотан этими четырьмя днями. Сейчас я хочу лишь спать, а силы на объяснения у меня будут только завтра.
Четырьмя днями ранее
Я предупреждал этого урода, чтобы он не лез к девочкам! Предупреждал, черт возьми! Но, видимо, плохо.
Решение о дальнейшей судьбе этого ушлепка пришло сразу, как только я увидел всё своими глазами и услышал своими ушами. Но действовать раньше было опасно, ведь Мэдисон и Кристал жили у Джесс, а это значило, что в случае необходимости я мог не успеть приехать вовремя, когда моя защита могла понадобиться.
Чем я руководствовался, когда позвал их жить ко мне? Честно, сложно объяснить. Конечно, я переживал за жизнь двух юных девушек. Но главная причина - Мэдисон. Мэдисон, которая увидела меня, а не мои деньги. Мэдисон, которая умеет любить и любима своими близкими. Мэдисон, которая каждый божий день в моих мыслях и выкарабкиваться из них не собирается.
Первое, что пришло мне в голову - перевести её из того отдела, в котором она работала, ко мне, чтобы отслеживать её передвижения. Отец давно мне предлагал помощника, одного из своих людей. Но я всегда отказывался. Поэтому отца так заинтересовала кандидатура моего помощника, и он потребовал, чтобы я пришёл на совещание с ней. Это была своего рода проверка, правда, своеобразная. Отец сделал какие-то свои выводы, но благоразумно оставил их при себе. Уже одно то, что он не потребовал уволить Мэдисон, говорит, в принципе, об отсутствии отрицательного впечатления.
Теперь, когда девушки жили у меня, мои руки буквально развязались. И теперь я смогу научить этого засранца тому, что слова Коулмана, пусть и младшего, лучше услышать и принять к сведению с первого раза. И это не связано с тем, что у меня непомерно раздутое эго или деньги папочки открывают мне все двери и освобождают от ответственности. Как раз наоборот, деньги – это всегда большая ответственность. А большие деньги – ответственность в квадрате. Но в этой конкретной ситуации дело в моём слове. Моём, не отца. Я предупреждал, что не стоит распускать руки и позволять себе лишнего. Но, видимо, моим словам не придали значение. Попросту – пренебрегли, и не единожды. Теперь я в своем праве. И ему п*зд*ц.