Каждое проникновение, каждый толчок внутри меня приносил столько удовольствия, что лёгким было каторжно сложно втянуть воздух просто для того, чтобы нормально функционировать и дальше. Я была влажная от собственного возбуждения, от действий Сиднея, от его рук, мнущих мне грудь и попку, от его языка, безбожно ласкающего меня и доводящего до умопомешательства. Я двигалась бёдрами навстречу этим умелым губам, и мне самой хотелось коснуться его, почувствовать Сиднея. Поэтому, чтобы стать хоть как-то ближе к нему, я зарылась руками в его волосы, ощущая их мягкость и жесткость одновременно, притягивая Сиднея к себе.
И сколько продолжалась эта пытка - я не знаю. Пришедшая разрядка заставила меня неистово дрожать, а ноги - биться в конвульсиях, и только сильные руки Сиднея продолжали меня прижимать к постели, удерживая на месте.
- Тише-тише, девочка…- шептал мне он.
Но и тогда Сидней не остановился. Долгие поцелуи, лёгкие покусывания, зализывающие движения языка - всё это продолжалось до тех пор, пока я не почувствовала себя вновь опьяненной от удовольствия. Я притянула его ближе, обвив руками его шею, а он, кажется, зарычал.
- Мэди, будет немного больно, когда я войду в тебя... Но это только в первый раз... – задыхаясь, проговорил он хриплым шёпотом, боясь спугнуть меня.
Я потерлась о его сильные мышцы, коснулась промежностью члена, показывая готовность и желание принять его всего в себя - и это возбудило меня ещё сильней.
- Я знаю... сделай это сейчас…
Он отстранился, чтобы скинуть брюки и трусы, а я окончательно и с сумасшедшей скоростью избавилась от халата, пояс которого всё ещё удерживал его на мне. Впервые в жизни я почувствовала потребность в ком-то, кто занимал все мои мысли двадцать четыре часа в сутки.
Я неуклюже стала «помогать» Сиднею расстегнуть его брюки, борясь с его ремнем, молнией, чем вызвала его легкий смех. Его взгляд встретился с моим на долю секунды, а улыбка уступила месту ухмылке. А моим вниманием завладела его рука, которой он стал наглаживать свой возбуждённый член плавно и чувственно. Я заворожено наблюдала за движениями Сиднея, наэлектризовываясь изнутри, готовая ко всему. Мне хотелось показать ему, что я желаю близости не меньше, чем он. Поэтому я приподняла ягодицы, чтобы показать ему, что между моих бедер всё готово для него, откидывая голову назад, прикрыв глаза и сжимая свою грудь, теряясь в желании, представляя, что вместо моих рук меня гладят его руки.
Неожиданно я почувствовала быстрое проникновение в себя, а моя влажная и горячая плоть открылась и подчинилась вторжению пальца Сиднея. Он скользил во мне, даря и открывая новые для меня ощущения, заставляя сжимать простыни руками до треска ткани. Сначала это был только один палец, но затем Сидней добавил и второй…
Я ослабла, когда он стал нежно поглаживать мой клитор, продолжая уверенно и напористо массировать меня изнутри. Удовольствие волнами разливалось по телу, лишая способности дышать, думать, да просто двигаться, заставляя меня единственно принимать это обжигающее, воспламеняющее безумие.
Томительный, чарующий, роскошный аромат его кожи медленно заполнял мои легкие, словно аналог наркотика, просачивался, впрыскивался малыми дозами в мою кровь. Я стала цепляться за его руки, за его плечи, сжимая и разжимая кожу на них, царапая ногтями, словно маленькая кошечка, разминающая свои лапки. О боги, моё тело было готово следовать за ним без препятствий, принимать в себя, желать его снова и снова…
С каждым ударом наших сердец мы притягивались друг к другу, ища спасение в жарких поцелуях, наполненных сумасшедшей страстью. И я не собиралась отталкивать этого мужчину, я собиралась отдаться ему, прямо здесь и сейчас.
- Ты моя сладость…нежная внутри и снаружи… - шептал мне на ухо Сидней.
Поцелуи всё продолжались и продолжались, новый начинался ещё до того, как заканчивался предыдущий. Ничего не существовало за пределами этого номера, этой кровати. Сейчас имело место быть лишь чувственное переплетение двух тел. И вот когда головка члена коснулась нежных лепестков между моими бедрами, когда неспешное движение члена вверх-вниз по набухшим губкам заставило судорожно ловить ртом горячий воздух номера, а моя влажность стала постепенно покрывать возбужденный мужской орган, когда моя попка была сжата мощными руками (после чего точно останутся следы пальцев Сиднея на моих ягодицах), реальный мир вообще перестал существовать. Я приподняла бедра и максимально широко раздвинула ноги, чтобы это чувственное трение между нами не прекращалось, а лишь усиливалось с каждой секундой. Сидней поедал меня глазами, отслеживая любую мою реакцию на его действия, а его рваное дыхание с трудом оставляло грудную клетку, в то время как желваки на его скулах заиграли с яростью животного, хищника, который готовится к прыжку на свою жертву, но сдерживает себя, чтобы не спугнуть добычу.