Всю ночь, до утра придавались безумию. Секс, снова секс и ещё секс. Его много не бывает.
***
Пару месяцев в Париже пролетели с какой-то сумасшедшей скоростью. Но я не жалел ни о чём. Почти каждую ночь в моей постели спала Мэди, которую я с удовольствием обнимал и ласкал, постигая каждый дюйм её кожи, словно нечто неземное, сотканное из небесной материи.
Почему почти каждую ночь? В доме деда Мэди стеснялась спать со мной в одной комнате, смущаясь как старого интригана, так и девочек, которые завалили бы нас своими недетскими вопросами. Но, кажется, маленькие проказницы знали об изменениях в наших с Мэди отношениях, ведь я зажимал её во всевозможных углах и комнатах. Дед же держал лицо кирпичом. Мол, он-то не при делах, лишь изредка подмигивая Мэд в те моменты, когда она палила всю мою контору. Именно тогда моя рука спускалась к её бедру, что вызывало нежный розовый румянец на её щечках, а затем следовал звонкий хлопок по моей конечности.
Это волнительное, обжигающее кровь чувство, когда в своих руках держишь женщину, способную свести тебя с ума одним своим присутствием. И эти чувства, что проснулись рядом с этой девушкой, сложно поддаются описанию. Это словно танец двух демонов при луне, переплетающихся в огненной стихии. И иной раз хочется крикнуть: «Гори детка, гори для меня вечно».
Мы вернулись в Штаты не с пустыми руками, а с портфелем документов, с новыми контрактами и новыми партнёрами. Работа на объектах будет идти согласно графику, я в этом не сомневаюсь. Люди, которых я назначил на управленческие должности в Европе, вполне справятся с поставленными задачами. А если нет, то незаменимых, как известно, нет. В нашем бизнесе - тем более.
Наши приоритеты нацелены на жилищное строительство в экологичном ключе, что привлекло европейских партнёров в первую очередь. Этот проект - долгоиграющая инвестиция в будущее нашей корпорации. Дед понял меня, принял мои планы и ожидания, понял, что я хочу захватить рынок Европы, навязать им наши цены и материалы, а также получить выгоду, в разы превышающую затраты.
В отличие от отца дедушке не пришлось долго объяснять всю возможную прибыль и показывать расчёты. К отцу же я пришёл только тогда, когда уже получил от правительства налоговые льготы и преференции. Мне удалось уговорить партнёров на один экорайон с жильём для среднего класса, с новыми системами водоснабжения и канализацией. Это должно сэкономить счета жителей на пятнадцать процентов и снизить потребление воды, а также улучшить окружающую среду, за которую в Европе так бьются правозащитники.
И вот теперь, спустя столько времени и колоссальной работы, когда мы вернулись домой, отец впервые за долгое время вызвал меня к себе в кабинет для разговора. Я ожидал очередных вопросов, но родитель меня сильно удивил.
- Я оказался не таким дальновидным, как хотелось бы, - начал отец, как только мы устроились друг напротив друга в его кабинете. – Ты вполне способен управлять нашей компанией не хуже меня. Я ошибался в тебе, Сидней, - так своеобразно отец признал, что был неправ. Это имело для меня эффект разорвавшейся бомбы.
- Пап, откуда такие перемены? – удивился я.
- Видел расчеты и графики, читал договора, советовался с аналитиками… В общем, хорошая работа, сынок.
Такое на моей памяти было впервые. Чтобы мой предок осознал свою неправоту, пусть и так скудно на словах, - это дорогого стоит.
- Только не надо списывать меня со счетов… Если что, я к твоим услугам, - добавил отец уже перед выходом из кабинета после нашей с ним беседы о делах компании и моих планов на будущее.
Наше возвращение домой было приятным не столько по причине принятия отца для себя истины, сколько из-за нас с Мэд. На моё предложение отказаться от контракта и свадьбы, но оставить все договорённости в силе по поводу нас и Кристал, Мэдисон лишь отрицательно покачала головой и поведала мне то, чего я ещё не знал.
Дед часто беседовал с ней часами, о чём меня старый интриган в известность решил не ставить. А зачем? Это вполне в его духе – всё сделать по-своему.
После одного такого общения с дедушкой, состоявшегося за закрытыми дверями, Мэди отметила для себя, что дед настроен решительно, а его условие неизменно. Он назначил дату эвтаназии. Уже. Без нас. И сказал об этом лишь Мэдисон. В случае отмены наших условий и расторжения контракта, юристы деда незамедлительно всё распродадут, чем накажут нашу семью.