– Ладно, можешь не говорить, - вздохнул Варгон. - Только послушай меня. Она же мать. Будь у нее десять детей, она одинаково любила бы всех. Какая же мать не любит своих детей. И тебя она не забыла, уж поверь мне. Дай ей только возможность узнать о тебе, сам убедишься.
Но Иллар отрицательно покачал головой.
– Как знаешь, только учти, больше такого не должно случиться. Иначе, сам понимаешь, дальше ты не сможешь тут оставаться. А наш король еще выслушает от меня пару ласковых фраз, - добавил он чуть погодя.
Так началась жизнь Иллара в замке его отца.
Манит преувеличивал, говоря, что Иллар слишком высок. Он действительно был выше всех пажей и старше, но не настолько, чтобы не поместиться на кровать.
Ради возможности быть рядом с матерью мальчик приготовился вытерпеть все. Даже то, что делить постель ему пришлось еще с одним мальчиком, младшим его на два года, худеньким, даже хрупким. Как потом узнал Иллар, у него был необыкновенно красивый голос и он не только красиво пел, но и сам сочинял песни. И он был любимцем при дворе. Звали его Латин, он был добр, весел и общителен. И натолкнулся на ледяную стену неприятия со стороны своего нового товарища. Иллару даже в голову не пришло подружиться с маленьким певцом, он его просто не замечал, отдавая все свое время мыслям о матери.
Ему, как самому высокому было поручено зажжение и гашение свечей в покоях леди Лайны: гостиной и столовой, также носить за ней канделябр, если она куда-то шла. До вечера он мог быть свободен, зато, когда начинало темнеть, он начинал обходить комнаты и зажигать свечи. Потом, весь вечер, до тех пор, пока все не лягут, он должен смотреть за свечами, меняя их и гася, если они уже не нужны.
Занятие это было не обременительно, ни в коей мере не скучным, и позволяло почти все время быть рядом с леди Лайной. Днем он мог заниматься чем угодно, но всегда, если было возможно, находился недалеко от матери. Но днем она, в основном, была занята или проводила время только в обществе одной из служанок или дочери. Зато вечером вокруг всегда было много придворных, и Иллар мог смотреть на мать сколько душе угодно. Никому его взгляд не казался бестактным или невежливым.
Своего отца Иллар впервые увидел только на четвертый день. Принц Интар был в отъезде, чему, собственно Иллар был очень рад. Он не стремился к этой встречи, а наоборот, еще день, после приезда отца, умудрился остаться вне поля его зрения. Он увидел его только вечером следующего дня, в обеденном зале за общим столом. Они с Лайной сидели на разных концах огромного стола, и впервые Иллар весь вечер смотрел не на мать, а на отца.
Он оказался таким, каким Иллар его себе и представлял. Альтам показывал воспитаннику портрет его отца и Иллар хорошо помнил суровое лицо и сталь в глазах. Теперь перед ним был оживший портрет. Все тоже суровое лицо и твердый взгляд. Только лоб пересекала морщина и в волосах появилась седина. И глаза почему-то были спокойные и, как показалось удивленному Иллару, немного грустные.
Он о чем-то беседовал с сидящим рядом, как уже знал Иллар, королевским советником по внешним связям Арсетом. Они обсуждали что-то, не торопясь и не обращая внимания на шум за столом. Их беседу несколько раз прерывали возгласы и вопросы придворных, Интар внимательно выслушивал и коротко давал ответ. Со своего места Иллар не мог услышать его голоса, но интонацию улавливал. К его удивлению, голос принца Интара не был грозен или суров, скорее это был голос человека, привыкшего, что его слушают.
Интар встал из-за стола первым, подошел к жене, и они вместе покинули обеденный зал. За ними устремились остальные, и Иллар поспешил вслед за всеми. Леди Лайну и лорда Интара он нашел в их гостиной. Уже привычным взглядом он осмотрел все горящие свечи, заменил две штуки и устроился на своем привычном месте: у дальнего окна возле портьеры. Только повернувшись к комнате лицом, он заметил, что за ним наблюдают. Глаза его отца внимательно изучали его, но Иллару не было под ним неуютно. Он, конечно, ожидал, что удостоится пристального внимания принца Интара, и приготовился к сверлящему взгляду такого ненавистного ему человека. Но ничего подобного не было. Были просто заинтересованные новым человеком глаза. Правда, очень внимательные.
Иллар молча поклонился, продолжая стоять на своем месте. А Интар внезапно спросил, в точности повторяя вопрос своей жены:
– Ты не слишком ли взрослый для пажа, мальчик?
– Все в свое время, милорд, - на удивление спокойно ответил Иллар.
Лайна приподняла бровь. Она за пять дней так и не услышала от своего нового пажа ни одного нормального слова. Когда она обращалась к нему, он терялся и бормотал что-то нечленораздельное. Теперь же эти слова произнес полностью владевший собой совсем другой паренек. И взгляд у него поменялся. Он стал холодным и каким-то отстраненным.
Ничего не зная об этом, Интар продолжал спрашивать:
– Мне кажется, сейчас для тебя самое время взять в руки меч, а не фитиль для свечи.
– Это успеется, милорд, - в таком же тоне повторил Иллар свой ответ.
– Ты всегда сам решаешь, что тебе надо? - в голосе Интара появилась нотка удивления.
– Нет, - на этот раз Иллар, давая ответ, запнулся и тень смущения пролетела по его лицу.
Интар уловил это и удовлетворенно кивнул.
– А это решение: быть пажом, ты принял сам или кто-то за тебя?
Это был сложный вопрос. Корн предложил ему и все устроил, но все-таки последнее слово было его. Опять с запинкой Иллар кивнул головой.
– Ну, а когда тебе придет время браться за меч, кто решит это?
– Я, - твердо сказал Иллар без промедления.
Интар слегка усмехнулся:
– Ну что ж, наш самостоятельный паж, можешь ступать. Я не люблю, когда вокруг меня толпятся лишние люди. Потом я сам все потушу.
Иллар вопросительно взглянул на леди Лайну. Она кивнула головой, соглашаясь с мужем.
– Я подожду за дверью, милорд. Тушить свечи - все-таки моя обязанность. - И он вышел, не дожидаясь ответа.
Интар больше не заговаривал с ним, да и Иллар старался не давать ему такой возможности, держась от него подальше. Когда тот находился в одной комнате с женой, мальчик всегда выходил.
С собственной сестрой такого не получалось. С матерью она чаще бывала днем, реже вечерами, но и этих случаев хватало, чтобы Иллар каждый раз страдал с новой силой. Наконец, он научился просто не замечать ее, полностью игнорируя ее присутствие, сосредотачивая внимание только на матери.
С каждым разом леди Лайна нравилась ему все больше и больше. Вначале это было слепое обожание. Только боязнь привлечь к себе внимание не позволяло Иллару вообще не спускать с нее глаз, но она все равно всегда была в поле его зрения. Постепенно он начал прислушиваться не к тому, как она говорит, а к тому, о чем она ведет разговор. С удивлением он обнаружил, что она может запросто разговаривать со служанкой и даже испрашивать ее совета. Для него это было полной неожиданностью, ибо жена Альтама - королева Бринна со слугами вообще не разговаривала, ограничиваясь приказами и шлепками. А леди Лайна со всеми держалась ровно и приветливо. К ней мог придти и королевский советник и простой садовник. Она всех терпеливо выслушивала, разрешала споры и давала указанию. Несколько раз она, выслушав, качала головой и говорила:
– С этим ступайте к лорду Интару.
Она терпела даже назойливых и неприятных просителей. Порой Иллар с болью видел, как она незаметно для окружающих, но не для него, трет виски, морщась от головной боли или усталости. Но и от ее служанки Витивы было не так легко скрыться. Едва увидев признаки усталости у госпожи, она, не церемонясь, выпроваживала даже самую знатную особу.
Но леди Лайна не только выслушивала и решала споры. Именно она, а не королева Алаина была истинной хозяйкой королевского замка и столицы и исполняла все обязанности госпожи такого огромного хозяйства.
Конечно, у замка был управляющий. Его звали Шеволн и это был настырный и скрупулезный маленький человечек. Он был отличным управляющим, но ужасным занудой. Леди Лайна после встречи с ним всегда выглядела более утомленной, чем обычно, за что Иллар особо невзлюбил управляющего. Но она всегда дослушивала его до конца и всегда следовала его советам.