– Какой принц? Ты, парень, совсем на своем прииске ничего не знаешь? Принц Ринол умер от какой-то болезни, а король Эмдар скончался через несколько дней после него. Говорят, с горя. У нас в столице Зорена даже траур объявила. Эй, Орни, ну и вид у тебя? Ты что, отравился чем?
Но Корн не отвечал, он схватился за стену и судорожно глотал ртом воздух, но воздуха все равно не хватало.
Турин серьезно забеспокоился.
– Слушай, ты что, кость проглотил, давай я по спине тебе поколочу.
– Ничего, ничего, я сейчас, - Корн невероятным усилием заставил себя успокоиться, потом даже криво улыбнулся. - Что-то закололо в животе, может, действительно что-то съел.
После этого у него еще долго тряслись руки. Турин что-то рассказывал, Корн только поддакивал или что-то машинально отвечал, но думал только об отце. Его смерть не укладывалось в голове. Он знал, что не любит отца, ненавидит, бежал именно от него и в течение всего времени побега почти ни разу о нем не вспоминал. Вернее нет, вспоминал. Корн вдруг поймал себя на том, что он вспоминал об отце каждый день. Каждый день он мысленно докладывал отцу о том, чего он добился без него, что он сделал такого, за что отец мог бы его похвалить или наказать. Отец настолько был связан с его жизнью, что теперь, без него, в душе образовалась какая-то пустота.
Кое-как Корн дождался конца дежурства. Выглядел он настолько плохо, что Турин несколько раз посетовал про себя, что удостоился такого напарника.
Алаина уже все знала. До нее тоже дошла эта весть. Она взволновано взглянула на Корна и по его лицу поняла, что тот уже в курсе. Тогда она просто молча уложила его в постель и целую ночь не отходила от него, лежащего с закрытыми глазами, но не спящего. Слова были не к чему. Она и так понимала его состояние. Когда-то и она в одночасье лишилась и отца и матери.
Под утро Корн пришел в себя.
– Ты знаешь, - привлек он к себе девушку, - ведь я думал, что ненавижу его. А теперь ощущаю, что лишился неимоверно важного в своей жизни. Теперь у меня осталась одна ты.
Он еще сильнее прижал к себе жену. Через некоторое время он добавил, удивляясь самому себе:
– А потерю Ринола я совершенно не ощущаю. Как будто его никогда и не было. За все время я о братьях не вспомнил ни разу. Я всегда думал только об Илонии и об отце. И думал о них как об одном целом. А теперь король - Сарл.
– Расскажи мне о нем, - попросила Алаина, стараясь развеять его продолжавшееся оцепенение рассказом о брате.
– Ринол был воином, Сарл - политиком. Из них двоих именно Сарл играл главную роль. Может быть, без Сарла Ринол был бы хорошим человеком. Мне кажется, мы с ним поладили бы. Он никогда не был коварен, как Сарл, не так злобен, завистлив. Он был жесток, да, но справедлив. - Корн задумался, - возможно, как и отец. А Сарл - это сам порок. В нем все отрицательно и все чересчур. Я вспоминаю, когда я сражался с ними и проигрывал, Ринол отдавал честь проигравшему, Сарл же всегда ехидно и победно восклицал что-нибудь обидное. А когда я начал побеждать его, желчь так и текла из него. И он очень умен и хитер.
– А насчет тебя? Ведь ты сбежал от отца, возможно, брат и не будет преследовать тебя?
Корн вдруг вскочил и взволновано заходил по комнате.
– О небо, сейчас все еще даже хуже, чем было. Теперь я, - он повернулся к Алаине с растерянным лицом, - теперь я - наследник престола. А мое отречение еще не дошло. Мы договорились с Хатизом о сроке в год. О небо, вот они перипетии жизни. Кто мог подумать полгода назад, что я не третий в списке, а первый, что я буду наследником. Теперь, даже если Хатиз передаст мое послание, Сарл сделает все возможное, чтобы вернуть меня, хотя бы ради того, чтобы сделать мне назло. Если моего отца волновала судьба королевства, то для Сарла это будет только предлог.
Корн устало опустился на стул.
– Нам придется скрываться до тех пор, пока у Сарла не будет, по крайней мере, двое детей. Только тогда я, думаю, он сможет оставить меня в покое. Правда, - он грустно усмехнулся, - тогда я все равно буду, как и прежде, третьим в списке. Надо, чтобы мое послание дошло до Королевского Совета помимо него, тогда он уже не сможет ничего поделать. Ему придется забыть меня. - Он улыбнулся Алаине. - Мы потерпим еще немного, правда?
Алаина пожала плечами, потом не выдержала и засмеялась.
– Если я раньше и сомневалась, то теперь нет. Ты показал себя отличным работником, мой муж. Чему, я, честно говоря, верила с трудом. Сама-то я никогда не жила, как благородная леди, ну, а тебя представляла только как своего отца, ухаживающего за лошадьми. Ты же оказался и ловким нищим, способным прокормить себя коркой хлеба, и старателем, ну а стражником, насколько я помню, ты уже служил. Проживем Корн!
– Ну, вот и славно! - Корн подхватил Алаину и весело закружил ее по комнате.
А через несколько дней в столицу приехала Орлания. Корн в это время был на дежурстве и видел ее. Она осунулась, лицо было злобным и от этого некрасивым. Но ее это, видимо, мало заботило. Во главе своего неизменного отряда телохранителей она быстро ехала по улице Алмика, посматривая на прохожих. При этом взгляд ее не просто скользил, а цепко охватывал лицо и фигуру, оценивал и тут же переносился на другого. И хотя Корн стал отращивать усы, и, по словам Алаины, сильно изменился, он не пожалел, что в это время стоял в тени, благодаря чему Орлания не заметила его.
Турин ободряюще хлопнул его по плечу.
– Не бойся, наша Зорена недолюбливает свою сестрицу, и не пойдет у нее на поводу. Тебя не будут преследовать по такому поводу, как отказ лечь в постель своей госпожи.
Корн невольно рассмеялся, но резонно заметил:
– Если она не придумает что-нибудь посущественней.
А Орлания в гневе расхаживала перед царственной сестрой.
– Зорена, он оскорбил меня, он ранил меня, он издевался надо мной. Ты должна мне помочь найти его.
Зорена сидела в кресле и спокойно слушала сестру.
– Не раньше, чем ты расскажешь мне все по существу…
– О чем ты говоришь? Он держал нож у моего лица, какие еще подробности тебе нужны…
– Ты не дослушала, Орлания. Мне еще нужны доказательства.
– Доказательства? У меня куча свидетелей.
– И все-таки я хотела бы услышать полную версию случившегося.
– Хорошо, - сдалась Орлания, - я предложила этому мужлану, этому негодяю старателю отличное место в своем доме…
– В твоей постели, - уточнила Зорена.
Орлания взвилась.
– Если ты боишься потерять свою свободу, это совсем не значит, что надо лишать себя жизненных удовольствий. Я живу так, как мне нравится, и тебе того же желаю. Я предлагала ему удовольствие, а он кинулся на меня с ножом. Учти, Зорена, он кинулся с ножом на наследницу престола. Если тебе безразлична моя судьба, то хотя бы из уважения к трону, их надо покарать.
– Так, - Зорена резко встала, - значит их.
Орлания прикусила язык, но вернуть слова было уже невозможно.
– Что ты сделала с его подружкой, - требовательно спросила Зорена. - Или с женой. Кем она приходилась бедному парню?
– Какая разница, - пожала плечами Орлания, - потом они смогли бы озолотиться. Я никогда не обижаю своих любовников.
– Орлания, до меня доходили слухи о том, как ты можешь отблагодарить и за услугу и за отказ. Боюсь, что я вынуждена буду провести расследование, но если оно окажется не в твою пользу, у тебя будут неприятности.
Зорена говорила твердо и решительно. Впервые Орлания за время царствования своей кузины увидела, что это уже не прежняя веселая и спокойная принцесса, любящая только отца, балы и красивые вещи. Зорена стала королевой не только по звуку, но и по духу. Орлания оробела.
– Ладно, - пожала она плечами, - пусть себе гуляет безнаказанно. Но учти, Зорена, если меня вдруг найдут бездыханную…
– Значит, ты кого-то довела, - закончила за нее Зорена.
– Как ты можешь!… - возмутилась Орлания.
– Хорошо, если тебя кто зарежет, я проведу расследование и накажу человека за то, что он слишком близко подошел к тебе.
Орлания еще раз возмущенно фыркнула, но промолчала. Пять дней носилась она по своим землям в поисках ненавистной ей парочки. Все деревни и все маленькие хутора они обшарили сверху донизу, никого не найдя. Наконец она решила, что беглецам удалось таки прорваться в столицу и затаиться здесь. Но без помощи Зорены, без стражников, которые подчинялись исключительно королеве, и думать было нечего о том, чтобы найти здесь своих обидчиков. Теперь и эта возможность отпадала. Придется действовать своими силами. Это затянется надолго, и будет весьма затруднено, но ничего не поделаешь.