Вот теперь Койнаш приступила к осторожным расспросам. И вскоре выяснила, что мальчика до пяти лет никогда не показывали публично. И хотя его привозили регулярно, обычно он был усталый с дороги, то слишком укутан, то излишне разодет. То, что он светловолосый, прачка знала только по рассказу своей подружки - горничной. Тогда та похвасталась, что у нее есть волоски будущего короля и прачка точно помнила, что они были светлыми. Когда в пять лет мальчика привезли насовсем, его не скрывали, но опять же особо и не демонстрировали. Он появлялся в многочисленных одеждах, в окружении многочисленных стражников и увидеть за всем этим малыша было просто невозможно. Тогда же та самая горничная похвасталась, что теперь у нее есть еще и потемневшие волосы будущего короля. "То-то тогда, те, светлые, будут потом в цене" - радовалась она. После рождения настоящего наследника горничная хвасталась уже волосками другого младенца.
Койнаш не стала доверять никому такое сообщение и отправилась в Илонию сама. Этому предшествовали многодневные вздохи и рассказы о моритинском стражнике, якобы звавшем ее с собой в Морию. Кончилось тем, что она убежала с ним. Так все выглядело для всех прачек и собственно говоря, мало чем отличалось от правды. Только убежать ее стражник не уговаривал, она напросилась сама.
Через пару месяцев, окольными путями, Койнаш предстала перед Багисом. А тот уже привел ее к королю.
Долго сопоставляли приметы мальчиков Корн и Койнаш. Дело осложнялось тем, что Атира Койнаш четко видела только с семи лет. И это был очень худенький бледный малыш. А сейчас он не был похож ни на отца, ни на деда, ибо вступил в возраст, когда дети стремительно растут и меняются. А у Корна стоял перед глазами веселый, подвижный малыш, шумный и неугомонный. Как когда-то он сам. Конечно, у них была миниатюра пятилетнего Иллара, но Койнаш не могла точно сказать, что это один и тот же ребенок.
Оставался только один способ проверить правильность. Ехать в Торогию.
– Я не хочу ничего говорить сыну, - после долгих раздумий сказал Корн внимательно наблюдавшему за ним Багису. - Мы по-прежнему ничего не знаем о том, кто в замке предатель. И я не могу никому доверять. Я еду сам.
Он посмотрел на Багиса и рассмеялся.
– Только ты, по-моему, уже знал об этом раньше меня.
Багис согласно кивнул.
И вот теперь, вместо того, чтобы обсуждать план поездки, Варгон спорил с Корном, чтобы переубедить его.
Разговор этот происходил в небольшом поместье недалеко от Нарта. Это поместье, названное Варнийкой, было летней резиденцией королей Илонии, начиная с короля Сарла. Он построил его для одной из своих жен, в надежде, что чистый воздух благоприятно скажется на ее здоровье. Теперь здесь жили король Корн и королева Алаина.
Вот уже восемь лет, как они окончательно поселились здесь, отойдя от королевских дел. Никогда не стремившиеся к королевской власти, они стойко несли бремя огромнейшей ответственности за большую страну, завоевав при этом любовь всего народа. Но уже давно страной фактически правил их сын. После его путешествия, а потом и женитьбы, Корн с Алаиной оставили двор.
Со стороны все оставалось по-прежнему. Король с королевой возглавляли королевские торжества, праздники, шествия. Серьезные дела тоже не обходились без участия Корна, но в основном они с Алаиной жили в своем поместье, куда частенько приезжали отдохнуть Интар с Лайной и Талина со Старком. Ну, а дети - сначала Иллар и дети Талины - Стенли и Тарлин, потом уже только дети Талины и маленькая Овета. Те, гостили у деда с бабушкой все летние месяцы. А Стенли с Тарлином все то время, что их родители колесили по свету, то есть почти всегда. До тех пор, пока не заняли свое место при дворе сначала в качестве пажей, потом оруженосцев.
Все свое время король с королевой теперь посвящали своей старой любви - лошадям. И если давно уже лошади из королевских конюшен считались самыми лучшими, то теперь они славились на весь мир. Получить в подарок коня, которого вырастила королева, а объездил и обучил сам король - это считалось самым почетным илонским подарком.
Это-то и привел, как довод Корн на замечание Варгона о его годах.
– Пойми ты, Варгон, дело не в моих годах, хотя пускай попробует кто обогнать меня в скачках. Мне, старику, убеленному сединами, будет проще подобраться к нашему малышу. Ну, скажи, кому придет в голову, что вызволять внука пойдет дед, а не сына - отец. Никому!
– Нет, - не согласился упрямый Варгон. - Все знают о сумасбродствах твоей семейки, Корн. То ты где-то с женой шляешься по свету, то твои дети. Уж если Альтам взялся отомстить вам, то наверняка подробно изучил вашу семью.
– В таком случае я притворюсь больным. Нет, так не годится, пожалуй, сюда тут же потекут рекой выражать соболезнования. Варгон, - Корн решительно посмотрел на друга. - Я еду и все. Я не так уж редко объезжаю страну, поэтому ни у кого не возникнет ни малейших подозрений, что я в очередном путешествии. А если возникнет, что ж, пусть будет, что будет. В конце концов, если Альтам меня и разоблачит, по крайней мере, мы будем точно знать, что мальчик у него и тогда можно будет действовать.
– Алаина знает? - прибег к последнему доводу, Варгон.
– Естественно, - удивился Корн. - И единственное, что ее удерживает от поездки со мной - это то, что двоих нас будет легче разоблачить.
– Но ты не отправишься один? И за кого ты собираешься себя выдавать? Опять за нищего?
– Нет, - рассмеялся Корн, - пожалуй, так я не попаду в замок. А, скажем, конюхом будет немного опасно. Для учителя фехтования я тоже не вполне подойду, давненько я не держал меч в руках. Хотя, можно пойти и на это, если забыть, что Альтам держит у себя лучших в мире фехтовальщиков. Не знаю, Варгон. Для того мы здесь и думаем. А вот с кем я поеду? - Он задумчиво поглядел в окно. - Я думаю взять с собой Стенли и Тарлина.
– Что, - подскочил Варгон, - ты берешь с собой детей? Ты еще более безумен, чем я полагал.
– Вот потому, меня, деда с внуками и не заподозрят. И потом, Стенли уже четырнадцать…
– Но Тарлину-то - одиннадцать.
– Варгон, с ними ничего не случится. Мы со Стенли вполне сможем постоять за себя. Один уже не молод, другой, наоборот, еще слишком юн. Вместе мы сойдем за одного хорошего воина. И уж как-нибудь мы защитим Тарлина. Только не говори ему об этом, а то он обидится.
– Я не об этом, Корн. И ты сам это понимаешь, только не хочешь ничего слушать! Можно подумать - вам будет угрожать опасность только какого-то одинокого разбойника. Как будто нельзя попасть в какую-нибудь другую передрягу. Что у тебя, вспомни, очень хорошо получается.
– Я не попадал в передряги, как ты их называешь, уже лет двадцать, если не больше.
– Если не считать, чем кончилось путешествие твоей дочери и, как следствие этого, похищение твоего внука.
Варгон выкрикнул это запальчиво и осекся. Лицо Корна посуровело, на виске задергалась жилка.
– Я сделал то, что считал нужным и ни разу не пожалел об этом, Варгон, - глухо сказал он. - Если бы я всегда заранее опасался возможных последствий, у меня не было бы Алаины и моих детей. А у них, в свою очередь не было бы их семей. Мы не жалеем о том, что случилось. Извини, - добавил он, помня о неудачной семейной жизни своего друга, - но это так. И я поеду со Стенли и Тарлином, потому что они мальчишки. И едем мы вызволять мальчишку. Мы не знаем, что и как у нашего мальчика. Возможно, со своими ровесниками, своими братьями ему будет гораздо легче, чем со мной. Возможно, я ошибаюсь. Но, по крайней мере, и помехой они не будут.
– Дочери ты скажешь? - угрюмо вздохнул Варгон.
– Нет, а вот Старк будет в курсе. В конце концов - это его сыновья и его будет последнее слово. Талина же не должна ничего знать, иначе она увяжется с нами, ну и, естественно, Интар сразу поймет по ней, что случилось.
– А мальчишек ты спросил? Впрочем…
– Да, да, - засмеялся Корн, видя, как Варгон безнадежно махнул рукой, - вот их-то лучше не спрашивать.
Решили не спешить. Необходимо было дождаться подходящего случая.