Ему, опытному разведчику, привыкшему к одному — верой и правдой служить Родине, — многое оставалось непонятным.
Да, не раз в душе возникали и сомнения в правильности того, что делалось в стране, и протесты, когда он узнавал из западных газет о репрессиях и гонениях на многих людей. Чего греха таить, он рассматривал такие факты как досадные промахи и недоразумения. Верил в мудрость партии, надеялся, что дураков среди руководства скоро заменят умные люди, что уберут как из Центрального Комитета, так и из органов государственной безопасности случайных людей, подлых завистников, что в стране в конце концов восторжествует настоящая демократия и слова перестанут расходиться с делом. Но, увы, годы шли, а он ждал, видя главное в честном исполнении своего долга.
В последнее время в душе полковника засели два Кустова. Один — прежний, спокойный, уравновешенный, обдумывающий каждый свой шаг, ни на минуту не сомневающийся в руководстве государства и партии разведчик. Второй — совсем молодой, недавно объявившийся Кустов. Его мозг и сердце разрывались от сомнений, где-то даже угрызений совести. Позднее прозрение, вызванное хлынувшими на него потоками информации, разоблачений исторических ошибок, допущенных правителями страны, всплывшая ложь, былые унижения целых народов выбивали из привычных штампов мышления, заставляли по-новому взглянуть на историю страны, в конце концов на самого себя. От этого становилось гадко на сердце, появлялась апатия.
Но когда Кустов думал о своем деле, о людях, которым нужна его помощь, он снова становился энергичным и деятельным. Вот и сейчас: когда машина остановилась недалеко от Национального музея, Кустов словно очнулся, сбросив оцепенение, попрощался с водителем и направился к месту, где стояла его автомашина. Людей было много, и он, стараясь не толкнуть кого-либо, не сразу заметил Басиму. Девушка стояла с какой-то симпатичной женщиной и что-то записывала. Вдруг она обернулась, увидев Кустова, что-то сказала своей собеседнице, и направилась к нему. Кустов хотел сделать обычный для разведчика, попавшего в такую ситуацию, ход: отвернуться и уйти. Но Басима уже приветливо взмахнула рукой и, улыбаясь, быстро приближалась.
Глава 27
Керим держал свое слово. С момента прибытия в учебный центр Геллана не только никто ни разу не ударил, но даже плохого слова не сказал. Геллан сразу же понял, что Керим взялся за него лично. Свои беседы с пленником главарь вел, как правило, дружески и не торопил события. Геллан видел, что Керим уверен, что разведчик скоро созреет и будет плясать под его дудку. Понимал Геллан и другое: ему во что бы то ни стало надо выиграть время, чтобы разобраться, где он, и определиться, как ему действовать. Геллан решил чуть-чуть подыгрывать Кериму. Стал чаще задавать вопросы, где надо — громко удивлялся или же пытался рассуждать вместе с Керимом. Делал все очень осторожно, понимая, что Керим может легко уловить фальшь.
Как-то утром сразу же после завтрака безоружный охранник-араб, приставленный к Геллану, проводил его в кабинет Керима.
Охранник остался у входа, а Геллан молча вошел в дверь, охраняемую двумя автоматчиками. Керим был в кабинете один и рассматривал пачку больших фотографий. Не отрываясь, дружелюбно сказал:
— А, Эдвард! Входите, входите. Кстати, посмотрите: новые самоходные гаубицы, которые создаются в Германии. Интересные машины, не правда ли? — и он протянул два снимка Геллану. — Взгляните, впечатляют.
Геллан взял фотографии и увидел самоходные орудия на гусеничном ходу. Их отличали от обычных чертовски длинные стволы.
— Да, громадины. Такие стволы можно использовать вместо кранов.
— И для стрельбы ядерными снарядами тоже.
— Шасси танков?
— Да. Оба варианта на базе танков «Леопард-1» и «Леопард-2». Их вес от пятидесяти двух до шестидесяти тонн. Экипаж 5 человек, боекомплект 60 выстрелов, мощность двигателя тысяча лошадиных сил. Полная длина 152 миллиметрового ствола 8 метров 6 сантиметров, нарезная часть — 6 метров 86 сантиметров 4 миллиметра.
— Ого, какая точность! — сделав удивленный вид, воскликнул Геллан и спросил: — Ну, а дальность ведения огня?
— Двадцать пять — тридцать километров, а снарядами с донными газогенераторами — до сорока километров. Немцы хотят закончить доработку и принять на вооружение одну из этих гаубиц к середине девяностых годов.
— Я смотрю, у вас хорошо поставлена информация. Не успели немцы создать пробные образцы, а вы уже все тактико-технические характеристики получили от своих людей. Поздравляю!
— Благодарю. Но у меня свои источники не только в Германии, есть и в других странах. Например, у вас, в Штатах. Вот, посмотрите, — Керим покопался в фотографиях, отыскал нужную и протянул ее Геллану.